Анализ, конечно, покажет, но этот щенок уже теперь уверен: вместе с двумя искателями сокровищ был там и третий. Ну, может, не одновременно с ними, но почти одновременно. И даже не так: одновременно, но не принимал участия в поисках. Тогда чем же он занимался? Подглядывал? Следил за этими двумя, когда те стены разваливали? И ничего не предпринял? Сплошные вопросы, поглядим, что скажут результаты лабораторных анализов.
— Портрет по памяти того тощего, которого видела Иола, — напомнила я.
— Сделали мы этот портрет, — на миг оторвался Болек от еды. — Вот он. Но не больно-то на него рассчитывайте, знаете ведь, как такие портреты далеки от истины.
Поручик извлек из бумажника фотографию и бросил ее на стол. Мы с Янушем жадно накинулись на нее. И в самом деле, запоминающееся лицо. Ярко выраженные скулы, нос кривоватый, асимметричный, вот только рот какой-то.., ни то ни се. Похоже, Иола проигнорировала рот, а жаль.
— Вроде бы похож, — сказал Януш, подумав. — Бывал у Райчика один мужик, похожий на этого.
Сведения получены мною от достоверного свидетеля. Похож, точно похож... Имело бы смысл взять его на заметку.
Болек всецело согласился с бывшим полицейским.
И прибавил — если выйдут на мужика, похожего на фоторобот, сразу же схватятся за его ботинки. В ветеринарной клинике изо всех следов лучше всего получились следы подметок мужских ботинок. И если этот тип с фотографии там был, а ботинки не выбросил... Тогда их вяло ползущее расследование сразу ринется вперед бодрым галопом. Нет, Болек не может и мечтать о таком счастье. Бедного поручика совершенно измучил неизвестный четвертый сообщник вычисленный проклятым Яцусем, и Болек сам не знал, хотел он его найти или нет. Ведь этот четвертый может оказаться как совершенно бесценным свидетелем, так и совершенно лишним элементом, который может лишь усложнить и без того непростое дело.
— Во всяком случае, никакой бабы там не было, и уже это очень утешает, — грустно заметил поручик. — Правда, бабе ничего не стоит обуться в мужские ботинки, но тогда она будет по-особому ставить ноги, а у пас есть возможность определить это. Да и признаться честно, я верю этому проклятому Яцусю. Очень надеюсь, завтра утром узнаю хоть что-то из анализов, а вот ночью меня наверняка будут мучить кошмары...
* * *
История с племянницей до такой степени захватила меня, что ни о чем другом я и думать не могла.
А поскольку я никогда не отличалась ни терпением, ни выдержкой, принялась названивать девушке уже чуть свет. В моем понимании чуть свет. Каси уже не было дома. От Болека я узнала, что девушка учится и еще подрабатывает в разных рекламных агентствах, так что пришлось примириться с мыслью, что теперь лишь поздним вечером смогу застать ее. Касин телефон я узнала сама, не рискнула просить у Болека. Впрочем, для этого особого ума не требовалось, ведь в Варшаве имеются телефонные книги. Фамилию учительницы, в квартире которой временно поселилась Кася, я знала — Яжембская. Болек обмолвился, что живет Кася на Граничной улице. Правда, в телефонной книге оказалась прорва Яжембских, но, к счастью, лишь немногие из них проживали на улице Граничной.
В конце концов я заловила Касю и договорилась о встрече с ней на следующий день. С девушкой удалось поговорить еще до прихода к нам Болека.
Я все никак не могла простить себе собственной глупости. Проезжать рядом с ветеринарной клиникой и не зайти туда, когда были все шансы застать на месте преступления злоумышленников! Ведь овчарка же яснее ясного говорила — в доме что-то происходит. И я это видела, а проверять не стала. Ослица безмозглая! Хорошо, у пса оказалось побольше моего мозгов, он не стал ни лаять, ни выть, ведь только благодаря этому убийцы его и не прикончили.
Завыл, когда те уже ушли.
На следующий день Януш отправился на встречу с Владькой, любимой женщиной покойного Райчика, а я помчалась к Касс. Приехала к ней в точно назначенное время (такое случается со мной чрезвычайно редко). Она открыла мне дверь, я вошла в комнату, и первое, что там бросилось мне в глаза — цветущие кактусы. Кактусы, мое давнее хобби!
— Как пани удается заставить их цвести? — завистливо поинтересовалась я. — Вот мои ни за что не желают цвести! Езус-Мария, какая красота!
Кася немного оживилась, в девушке уже не чувствовалось того внутреннего напряжения, с которым она открыла дверь.
— Откровенно говоря, не знаю, — ответила Кася. — Может, благодаря той питательной смеси, которую я добавляю в воду, когда поливаю кактусы? Знаете, такая специальная смесь, она продается в цветочных магазинах. Расцвели кактусы только в этом году, после того, как я стала их поливать этим. Впрочем, и другие цветы тоже любят эту смесь.
И в самом деле, комната была похожа на оранжерею. Стены покрывали вьющиеся растения, висящий в углу под самым потолком аспарагус разросся так, что закрывал весь угол. Под ним можно было спрятать хоть гору приготовленного для стирки белья — не заметят. А в ящиках на балконе так настоящие джунгли выросли. Все это зеленое буйство чрезвычайно мне понравилось, разговор о цветах и вообще о природе завязался сам собой.