Конечно, она, Владька, знает, как зовут скандальную бабу. «Тощая Баська» все ее кличут. Если честно, она не совсем Владькина товарка, Владька не такая, у нее в тех сферах нет знакомых. Откуда имя знает? Да кто-то при ней отозвался об этой Баське, а кой толк с нее? Кожа да кости, пугало рыжее.
И точно, уж страшнее быть не может. И еще передние зубки в разные стороны торчат. Я так поняла, что этой рыжей уродине Доминик кое-что лишнее сболтнул, так уж Ярослав из-за этого из себя выходил — вспомнить страшно! «Трепло собачье», — орал. Когда это было?
Да уж года два... Да, почитай, два года прошло.
И тут Януша словно кольнуло что. Меня всегда приводила в изумление его профессиональная память. У некоторых бриджистов бывает такая, только куда им до Януша! Именно эти слова — худая, рыжая и зубки торчат — слышал он еще в бытность свою полицейским, года полтора назад. Дело так и осталось нераскрытым, Тиран потерпел тогда сокрушительное поражение. В малонаселенной местности недалеко от озера Черняковского был обнаружен труп женщины. Причина смерти — удар твердым предметом по голове. Предмета не нашли, преступника установить не удалось. Первым подозреваемым считался, естественно, хахаль женщины, но у хахаля оказалось железное алиби: в момент убийства он находился на крестинах в городе Млаве. Это обстоятельство следственная группа проверила особенно тщательно. Сомнений никаких. Хахаль был крестным отцом новорожденного, держал этого новорожденного на руках во время обряда. Данное обстоятельство подтвердили ксендз, крестная мать, другие свидетели, а самое главное, среди этих других оказался сержант млавской полиции, родной брат матери младенца.
И на крестинах сержант сидел за пиршественным столом рядом с крестным отцом. Нет, алиби железное! А раз не хахаль — дело гиблое, больше подозреваемых не оказалось. Вернее, не так — подозревать можно было все местное жулье и многочисленных клиентов из более отдаленных мест. Януш сам этим делом не занимался, но помнил, что коллеги говорили — тощая и рыжая, и зубки в разные стороны торчат. Звали убитую женщину Барбара Дорна, рыжей она была от природы...
— Связь между треплом собачьим и устранением свидетеля напрашивается сама собой, — сказала я твердо. — И по-моему, дело было так: Доминик с Райчиком договорились, специально подгадали, чтобы совпало с крестинами, один поехал крестить, а другой бабой занялся. В подозреваемые Райчик не попал, оно и понятно, ведь Баськи он не знал. Та же Владька на Библии поклянется, что их знакомство ограничилось тем одним-единственным разом, когда Райчик пинками выгнал Баську из дому.
— Ты права, — подтвердил Януш мое заключение. — Насколько я помню, тогда Ярослав Райчик вообще не фигурировал в документах следствия.
Погоди, никак не вспомню фамилию этого Доминика. Вроде, какая-то птичья...
— Пегжа <Piegza — сланка.>, — услужливо подсказала я.
— Спасибо. Как же его фамилия..? Вертится в голове... Срока... <Sroka — сорока (польск.). Здесь и далее примечания переводчика.>. Срочка... Кажется, Срочек.
— Да не ломай голову, наверняка найдутся материалы дела. И самого Доминика не так уж трудно будет разыскать.
— Я тоже думаю — нетрудно. Но это еще не все.
От разговорчивой Владьки я узнал, что тот самый вредный дядюшка умер, но осталась его вдова, а, по словам Владьки, она ничего в квартире не трогала, ничего не выбрасывала, в том числе и бумаги, которыми Ярослав Райчик уж так интересовался! Из кожи лез, чтобы их заполучить, и в некотором смысле заполучил-таки. Видимо, среди бумаг были старые счета за выполненные когда-то строительные работы, а на счетах наверняка фигурировали фамилии заказчиков и, очень возможно, их адреса. Улавливаешь? Следующим шагом стала ипотека...
— Да, немалую работку провернул ты для Болека, — заметила я. — Вряд ли Болеку удалось бы вытянуть из Владьки столько сведений, ведь она знает, что Болек — глина <Gliny — глины, издавна принятое и Польше простонародное название сотрудников милиции, теперь полиции.>. И вообще, полицейский на пенсии на порядок выше обычного полицейского, это я уже по личному опыту знаю. Во-первых, никакой ответственности, во-вторых, никто его не будит среди ночи, в-третьих, имеет право поделиться тайнами следствия со своей любимой. Представляешь, что бы со мной было, если бы ты сейчас ничего мне не рассказал?!
— Может, и сейчас я бы тебе словечка не пикнул, если бы ты была как-то связана с Домиником, — нахально отозвался мой личный полицейский. — А поскольку ты с ним не связана... Или я ошибаюсь?
— Нет, не ошибаешься.
— А поскольку ты не связана, имею право все рассказать тебе. Тем более что знаю — ты не из болтливых. Что это так чудесно пахнет? Очередная приманка для Болека? Может, приступим к ужину, не обязательно же каждый раз его дожидаться.
— Хорошо, подождем еще последние десять минут, и, если не явится, приступим.
Нет я всегда говорила — у полицейских есть какое-то особое чутье! Болек заявился ровно через десять минут, в тот момент, когда я вытаскивала утку из духовки. Уже на пороге он потянул носом, бросил испытующий взгляд на деликатес, и дотоле нахмуренное его озабоченное лицо просияло.