Без приглашения садясь за стол, он заметил с трогательной простотой:
— Моя бывшая жена, которая выдержала со мной только два года, совсем не умела готовить. Если бы не вы, я наверняка номер с голоду, совсем нет времени поесть. Хорошо по крайней мере мне хоть ужин обеспечен...
— Закуски пойдут на второе, потому что утку следует есть горячей, — распорядилась я, поставив посередине стола утку в огромной утятнице. Она заняла весь стол, но никто не был в обиде, уж очень приятно было смотреть на отлично запеченную птицу с пылу, с жару.
Мы с Янушем не изверги, дали Болеку возможность спокойно заморить червячка, так что утку он ел в свое удовольствие, не отвлекаясь на разговоры.
Да и служебный обмен мнениями начали не с расспросов. Болек еще дожевывал последний кусок утки, когда Януш принялся информировать его о своем частном расследовании. Правильно, гуманно мы поступили, ибо Януш не закончил еще говорить о Владькиных откровениях, как Болек, не дожевав утку, уже кинулся к телефону.
— Порядок! — сообщил он, садясь на свое место за столом. — Я распорядился, Доминика поищут в наших архивах и, отыскав, примутся за поиски в натуре. Ну и что скажешь? Опять чертов щенок оказался прав со своим ясновидением, хоть и не очень членораздельно предсказывал...
С подачи кошмарного Яся анализ микроследов в ветеринарной клинике был на сей раз сделан с особой тщательностью. И, ко всеобщему отчаянию, подтвердились предвидения проклятого ясновидца. Конечно же кровь, обнаруженная на штукатурке и обломках кирпичей рядом с покойным библиотекарем, принадлежала не библиотекарю, а кому-то другому. Вот четвертый и обнаружился. Выяснилось, что таинственный четвертый какое-то время топтался у стены на выдранных из пола паркетинах, истекая кровью. Не слишком сильно истекая, не смертельно. Проклятый Ясь уверяет, что он там полежал себе немного, а потом удалился на собственных ножках, живой и почти здоровый, никто его не волок. Принимал ли он участие в разгроме помещения? По словам Яся, чтоб ему пусто было, кое-какое принимал. Опять же лабораторный анализ подтвердил наличие под собранным паркетом чего-то кожаного, вероятнее всего старой охотничьей сумки.
Ягдташ, наверное? Кожа довоенная, высший сорт.
У меня тоже было что порассказать. Свои откровения я приберегла на десерт. Начала с вопроса: звонила ли Кася Болеку?
— А кто ее там знает, — рассеянно отозвался Болек, всецело поглощенный салатом из цикория с дарами моря. — Ведь меня целый день не было в кабинете. А, и в самом деле! Мне сказали, обзвонилась какая-то женщина, даже фамилию сообщила. Пясковская, ну конечно же, это Кася. А что?
— Она изъявила желание кое-что дополнить в своих показаниях. Могу сказать, в чем дело, не стану вас томить...
Оба полицейских в молчании выслушали мой рассказ. Им я поведала всю правду и предупредила, что Тирану поведаю не всю, поскольку, как мне кажется, этот тип не в состоянии понять самых элементарных человеческих чувств. Вот почему предпочитаю скорее предстать перед ним идиоткой, страдающей провалами в памяти, чем чистосердечно рассказать обо всем, что знаю. Не скажу, что поручик Болек полностью согласился со мной.
— Ну, раз уж вы так решили, пани Иоанна, — с некоторым сомнением произнес он. — Дело ваше, но тогда хорошенько продумайте, что именно станете ему врать, он на такие вещи знаете какой чувствительный? Малейший нюансик почует, не хуже радара. Как, например, вы объясните свой визит к Касс?
— Да очень просто. Я вся измучилась, думая о той встрече с пей, вот и помчалась выяснять.
— Что ж, это на вас похоже...
— А что еще известно о четвертом? — перебил наш разговор Януш. — Он до сих пор не всплывал в материалах расследования?
— В том-то и дело, никогда! Да и библиотекарь тоже. Непонятно, откуда он взялся, почему его убили.
— Есть у вас какая-то версия?
— Одни предположения. Логично предположить, что, если после смерти Райчика поисками кладов занялся Доминик и это он там копался, мог подключить к делу помощника. А почему этот помощник, истекая кровью, лежал у стеночки, холера знает...
— Притомился и отдыхал, — язвительно заметил Януш. — Стену долбать — работка не из легких.
— Пьяный, — выдвинула я свою версию. — Хватил немножко для бодрости...
— Бутылок из-под водки мы там не обнаружили, — серьезно ответил Болек. — Скорее покалечился, взламывая стену. Мы нашли кирпич, которым прикончили библиотекаря, с прекрасными отпечатками. Если это сделал Доминик, считайте, преступление раскрыто. Спасибо электронике, действительно, способна совершать чудеса.
— А библиотекаря почему убили? — спросила я.
Вот уж глупее не придумала вопроса, ведь только что Болек признался, что следствие не располагает никакими убедительными версиями, но мне хотелось знать и о неубедительных.