Любимая, придется тебе им что-нибудь соврать или просто отказаться отвечать на вопросы. Или, еще лучше, куда-нибудь уехать на это время?
— Мне запретили покидать Варшаву, пришлось бы просить разрешения. А завтра велели прийти в комендатуру, надо взглянуть на бандита.
— Ну так взгляни. Хорошо бы после этого продемонстрировать им что-нибудь этакое.., ну, вроде как у тебя нервный припадок. Нет, просто ты пала духом, депрессия у тебя, нервный срыв. Постарайся, а?
Я подумала, что, не будь у меня этого моего веснушчатого счастья, я бы давно без всякой симуляции впала в депрессию, А вот когда Бартек рядом, наоборот, испытываю удивительный прилив сил, жизнь кажется прекрасной, никакие превратности судьбы не пугают, никакие бандиты и предстоящие трудности. Достаточно одного сознания, что он есть, что мы с ним связаны на всю жизнь, что обязательно поженимся и я рожу ему ребенка, нет, много детей — и у меня от счастья бьется сердце, и появляются силы, и ничего не страшно.
Мы с Бартеком обсудили мой план относительно клада, запрятанного в бывшей нашей квартире на Фильтровой. Подумав, Бартек согласился с ним. Во всяком случае разведку надо провести, бабушкина приятельница была прекрасным предлогом. Однако в самой операции он должен непременно участвовать. Дней через шесть проведем ее, сказал. Шесть дней ведь можно подождать? А я пока подумаю, сказал, как лучше все организовать, пока не знаю как, многое зависит от того, что мне доложит разведчик.
О своей находке я сообщу полицейским завтра, но после очной ставки, буду действовать по обстоятельствам, сориентируюсь в обстановке. Все ипотечные документы могу отдать, себе оставлю лишь перечень тайников с ценностями, написанный по-французски.
Это моя собственность, список написан лично прадедушкой, его рукой. Может, я немного спятила на почве предков, может, это стало у меня своего рода манией, но я хочу иметь своих предков и не откажусь от этой навязчивой идеи, что бы мне ни говорили. Могу отказаться от сокровищ, от золота и серебра, но не от фамильных драгоценностей, не от фамильных документов.
Уже уходя, Бартек вдруг вспомнил:
— Послушай, а то, что здесь запрятано было? Тоже фигурировало в списке кладов?
— 06 этом ни словечка. И я боюсь, это чужое...
— Холера...
— Вот именно. И сам понимаешь, значит, тем более...
Вот и еще одно осложнение. Сколько их на нашем пути? Бартек нежно обнял меня на прощание, мы поцеловались. Боже, когда же наконец он станет моим мужем, чтобы нам не приходилось расставаться?..
* * *
— Похоже, за ночь надумал, что для него же лучше признаться, — рассказывал поручик Болек. — И такое выдал, что волосы встают дыбом!
Я уже давно отказалась от мысли вести свое персональное расследование, целиком положившись на полицию. Правда, теперь у Болека появилась возможность в течение дня пообедать, но я надеялась — моя стряпня ему больше по вкусу. Вот и старалась изо всех сил. Никогда не уделяла кухне столько сил и времени, что чрезвычайно понравилось Янушу, и он всячески поощрял мои усилия в этой области.
Нет, кулинарные мои шедевры просто не могли не завлечь к нам на ужин поручика Болека! А Янушу я откровенно призналась: не всегда будет такая райская жизнь, так что пусть не очень-то привыкает.
Зная о давнишней мечте Болека отведать жареного гуся, я запекла в духовке индюшачьи грудки, к которым в магазине на Польной удалось купить бруснику.
С десертом дело было хуже, не хватало сил готовить что-то сложное, но, к счастью, во всех кулинариях по-прежнему продавался рулет со взбитыми сливками, а я очень хорошо помнила, каким он пользовался успехом у моих мужчин. Теперь рулет очень облегчил мне жизнь. Шампанское у пас с Янушем всегда стояло в холодильнике. На всякий случай...
— И что же он выдал? — пришлось напомнить Болеку о его обязанностях, ибо он замолчал, мертвой хваткой впившись в индюшачью мякоть.
Оторвавшись от нее, поручик с расстановкой произнес, явно рассчитывая на эффект:
— Представьте, он уверен, что именно он убил двух человек! Защищая собственную жизнь, так сказал.
Поручик не ошибся в своих расчетах: мы с Янушем и впрямь были ошарашены.
— Что ты говоришь? Каких таких двух человек?
Где?
— В Константине. Правильно мы думали, там был и четвертый, но не их сообщник, напротив, из конкурирующей фирмы. Какой-то совсем неизвестный.
Набросился на беднягу Доминика ни с того ни с сего, ну тот и вынужден был, защищаясь, прикончить агрессора. А что еще ему оставалось делать? Иначе его бы прикончили.