Вот и она может запросто не знать фамилии своего Бартека. Что оставалось делать Тирану? Правда, автоматически предупредил свидетельницу, что за дачу ложных показаний свидетелю может грозить наказание до пяти лет лишения свободы, но как-то эти пять лет Касю не испугали. И лопнуть мне на этом месте, если когда еще Тирану попадался такой свидетель! Эти пять лет Касю просто-таки обрадовали, вроде бы она ждала чего-то в этом роде, потому что с улыбкой ответила: в нашей стране еще никогда и никого не присуждали к такой мере наказания за дачу ложных показаний, она специально узнавала, прежде чем идти на допрос, так что она будет первой, а это, согласитесь, большая честь. Я во все глаза уставился на Тирана — как он воспримет такое?
Ничего, выдержал. А я вам говорю, ее любой суд оправдает, женщина судья или мужик, ведь девушка действовала из самых благородных побуждений. Ну и Тиран, должно быть, тоже это прекрасно понимал.
— И что же, отпустил ее на все четыре стороны? — удивился Януш.
— Не совсем. За решетку не посадил, но опекуна к ней приставил.
— Очень правильно сделал.
Я потребовала разъяснений, почему они считают такое решение правильным. Мне разъяснили: изолировать Касю никак нельзя, сплошной вред расследованию. Во-первых, парень встревожится и может дать деру. Во-вторых, не имея контактов со своим возлюбленным, Кася не будет знать, когда он закончит работу, и может молчать дольше, чем это вызвано необходимостью. Так что лучше незаметно понаблюдать за девушкой, а возможно, и подслушать телефонный разговор, который, есть надежда, не сведется к паническому Касиному предостережению: «Немедленно смывайся!» — В общем-то, на мой взгляд, Тирану не так уж и нужен этот ее Бартек, — высказал свое мнение поручик, — хватило бы нам и Доминика, тот не знает об отсутствии свидетеля и по-прежнему горячо отстаивает свою концепцию вынужденной обороны.
Правда, все еще остается много неясностей, да и для нас стыд и позор не найти этого парня.
— Я и то удивляюсь... — начал было Януш.
Болек нетерпеливо перебил его:
— А чему тут удивляться? Не судимый, в картотеке его пальчики не значатся, можем их на гвоздике в нужнике повесить, знаем только, что высокий и с веснушками. Даже кем работает не знаем! Может, чернорабочий, а может, и летчик-испытатель. Уж Кася очень старалась ни одного лишнего словечка о нем не проронить из своих восхитительных губок. Тиран уже сообразил, что подстерегать возлюбленного Каси следует у дверей всех квартир, где девушка вообще появляется. Ведь как получается? Когда тот пинками выгонял Доминика из квартиры на Вилловой, его поджидали на Граничной и наоборот. Но теперь уж Тиран не даст себя провести. Есть люди, нет людей — за Касей найдется кому присматривать.
— А родители его?
— Фамилии не знаем, как найти родителей? Впрочем, может, он тоже сиротинка, как и Кася. Возраста его Кася тоже предусмотрительно не называла, так что разыскивать его в институтах Варшавы мало толку, может, он на десяток лет ее старше? А если бы не Яцусь, мы бы вообще о нем ничего не узнали. Знаешь, где он отыскал в Касиной квартире отпечатки его пальцев? В жизни не догадаешься. У псе там такая чистота, ни пылинки. Так вот, на спинке кресла.
Верх спинки деревянный, она ее протирала, но только поверху, а снизу ей в голову не пришло провести тряпкой. Он же, видимо, кресло переносил и обхватил деревянный край спинки кресла ладонью. Нет, скажу я вам, вампира проще найти, чем этого парня!
— Ну ладно, я поняла, он ее выпустил. Рассказывай, что было потом.
— Ничего особенного. Кася сначала на лекции в своей Академии помчалась, три часа отсидела, а потом в рекламную фирму, где подрабатывает. Ну и уже вечером отправилась к себе на Вилловую, наверное, до сих пор там находится. Вот почему мы особое внимание сейчас уделяем квартире на Граничной, и, поверьте, туда и муха не пролетит. На Вилловой тоже дежурим. Ага, но дороге домой Кася закупила продукты.
— Ты упоминал о неясностях.
— Да, много тут неясностей. Вот, например, незапертая дверь, чтоб ей... Минутку, о незапертой двери только вы одна нам и сказали, пани Иоанна?
И Болек так пронизывающе уставился на меня, что я непременно должна была подавиться куском грудинки. Странно, не подавилась, благополучно проглотила... С какой радостью отказалась бы я от своих показаний, но как бы я тогда вошла в квартиру на Вилловой, если бы дверь была заперта? Неохотно подтвердила: все правильно, дверь была не только не заперта, но даже приоткрыта, этого я не выдумала. Могу на Библии поклясться...