Тут уж и у меня мурашки побежали по коже.
Езус-Мария, не она ли, в конце концов, прикончила тетку? Вот сейчас признается нам в этом. Эх, напрасно я согласилась на присутствие Януша... Если бы его не было, выслушала бы признание бедной девушки и тайна ее навеки осталась бы погребенной в моей душе. Я целиком и полностью оправдывала несчастную, на ее месте сама бы так поступила.
И в самом деле, ведь другого выхода у нее не было!
Зачем я послушалась Януша? Поговорили бы с Касей один на один, ей нужен был мой совет. Посоветовала бы не являться в полицию с повинной, а бежать на край света, лучше всего в Гренландию, пусть бы на пару с Бартеком и бежали, в Гренландии тоже, небось, нужны хорошие специалисты-электроники...
Нет, пусть лучше бежали бы туда до того, как она прикончила тетку, в конце концов, тетка со временем померла бы сама по себе... Такие вот мысли в считанные доли секунды прокручивались в моей голове. Кася взглянула на меня и все поняла.
— Нет, я ее не убивала, — тихо произнесла девушка, и с моей души свалился огромный камень. — Но это ее намерение стало последней каплей... Она перестала для меня быть человеком. Да, теперь это был не человек, а нечто ужасное, омерзительное, не вызывающее никаких человеческих чувств. Я не виновата, она сама лишила меня этих чувств, еще до того, как я познакомилась с письмами, я не виновата...
— Ничего, ничего, — поспешила я успокоить девушку, которую всю трясло при одном воспоминании о том, что пришлось пережить. — Я вас понимаю, с каждым может случиться... Вы лучше о фактах, не о чувствах...
Не так легко оказалось Касе восстановить душевное равновесие.
— Этот ее мерзкий хохот, — бормотала девушка, не помня себя. — До сих пор его слышу...
— Хохот тоже не факт, дорогая, — нежно обнял девушку Бартек. — Она уже заплатила за него. А ты кончай скорее со своим психоанализом, вон чего это тебе стоит!
Видимо, сильно любила Кася этого милого парня, его нежность помогала ей взять себя в руки. Она вернулась к прерванному рассказу.
— Да, ты прав. Извините меня. Со мной все в порядке, не беспокойся, милый. Хотя, боюсь, совершенно нормальной мне никогда не быть, очень уж досталось моей психике, не смейся над психоанализом... Ну вот, они разговаривали в гостиной, а я подслушивала из спальни. Потом тетка отправилась в кухню приготовить для гостя кофе, а я видела, каким взглядом гость проводил ее! Опять по спине мурашки пробежали. Наверное, тогда я и поняла: он ее обязательно убьет. Но я гнала от себя эту мысль, не хотела понимать и ничего не предприняла. Оказывается, спальня очень удобный наблюдательный пункт. Из нее я могла подсмотреть, чем тетка занимается в кухне. Приготовив кофе, она сняла с полки бутылку с мухоморной отравой, взболтнула, рассмотрела на свет и, почему-то засомневавшись, отставила ее обратно на полку. Видимо, сменила решение, потому что, вернувшись с кофе в комнату, вдруг заявила, что согласна, так и быть, позволит Райчику поискать в стенах тайники, но только все, что там обнаружится, — ее! Райчик не соглашался, они принялись яростно торговаться, тетка настаивала на своем и спустила самую малость. В конце концов Райчик согласился работать и за эту малость. Я уверена — делал вид, что согласен, уже тогда решил все забрать себе, но чтобы не возбуждать у тетки подозрений, долго и настырно торговался. Тетка ему поверила, она сама отстаивала свою долю с пеной у рта. А я уже понимала — они готовятся убить друг друга, и ничего не сделала, чтобы воспрепятствовать этому...
Всю ночь потом не спала, пыталась убедить себя, что мне это только почудилось, да и не поверили бы они мне... Доводы не убедительные, но говорю пани — я уже как-то вся закаменела, никакой жалости у меня к тетке не осталось...
Ну а потом я пришла в квартиру на Вилловой в тот самый день...
Пришла в отсутствие тетки и опять просчиталась, она вернулась раньше, чем я предполагала, пришла с какими-то покупками. И вскоре после нее пришел и Райчик. Я, как и раньше, затаилась в спальне, тетка курсировала между кухней и гостиной, где сидел Райчик. Когда они занялись кофе и разговором, я собралась незаметно выскользнуть из квартиры, но Райчик внезапно поднялся и направился в кухню, тетка за ним, вручила ему наш молоток, правильнее его было бы назвать молотом, большой такой. Я опять скрылась в спальной и услышала, как Райчик принялся стучать-бить молотом по зубилу, видимо, вскрывал стену. Тетка, наверное, какое-то время наблюдала за работой, потом отправилась в кухню с грязной посудой из-под кофе, и я слышала, как, остановившись на пороге кухни, она громким противным голосом заявила: «Можете больше не беспокоиться. Что мое, то мое, пан ничего не получит».
Слышали бы вы, с каким злорадством это было сказано! Она обхитрила Райчика, он показал место, где сделан тайник, а теперь она и сама управится. И еще добавила, что видела, как он намеревался ее отравить, она видела, как налил в ее рюмку отраву, но она так и не прикоснулась к коньяку, и не прикоснется, пусть не надеется. И тут Райчик с молотком в руках вышел из гостиной, они в дверях столкнулись, и он стукнул тетку своим молотом...