— Так что, друзья, мне бы не хотелось вас и дальше впутывать в неприятности, — наконец закончил свою речь сыщик, подталкивая киношников к выходу.
Моментально сообразив, что ему не удастся принять участие в настоящем допросе, Аполлон неожиданно заговорил с Кольцовым просящим тоном.
— Глеб, ты не забыл, что обещал мне все рассказать хотя бы в общих чертах.
— Естественно. Все, что возможно, я тебе расскажу, а потом мы вместе напишем суперсценарий. Все, как я и обещал.
— Йес, — дернул вертикально кулак Марсов на манер американских бейсболистов.
Проводив служителей искусства, Глеб поспешил к месту предстоящей съемки. Улнис уже сделал Никонову инъекцию «сыворотки правды», и Кирилл Лялькин заботливо опускал рукав его спортивной одежды, чтобы на экране полковник смотрелся более впечатляюще.
— Через три минуты лекарство начнет действовать, — сообщил Владис, взглянув на свои наручные часы. На Никонова препарат подействовал немного раньше.
— Как вы себя чувствуете, Андрей Федорович? — остановившись возле камеры, почти участливо спросил Кольцов.
— Нормально, только голова почему-то болит, — вполне внятно ответил полковник.
— А за что вы арестовали Донцова? — последовал новый вопрос.
— Было приказано, вот и арестовали. А так век бы мне этого дуболома не видеть. Воображал из себя аристократа, а сам плебей плебеем. Ничего святого, одни бабы в голове. — Препарат начал свое действие в полную силу и одурманенного полковника буквально захлестывал словесный поток, поэтому нужно было его постоянно направлять, чтобы разговор не ушел в сторону.
— А кто же приказал?
— Приказал старичок-боровичок, поймал меня на крючок. Вот поэтому и приказывает, боров старый.
— На чем же он вас поймал? — мягко поинтересовался сыщик, но, видя, что допрашиваемый самостоятельно не желает рассказывать, стал задавать наводящие вопросы. — На женщинах?
— Женщины, — оскалился Андрей Федорович. — Безмозглые курицы, предназначенные для удовлетворения похоти мужчины и продолжения рода.
— Значит, деньги.
— Деньги? — переспросил Никонов, он отвлекся от объектива камеры и посмотрел на Кольцова. — Что вы знаете вообще о деньгах? Привыкли считать копейки от зарплаты до аванса, а настоящие деньги видели когда-нибудь?
— Нет, — еще раз Глеб подыграл полковнику.
— И я не видел, пока не стал подполковником налоговой полиции, лучшим экспертом в области обнаружении «черного нала». А потом меня судьба забросила в сибирскую Тмутаракань на оловянный комбинат недалеко от Байкала. Главный менеджер еще до проверки пригласил меня в ресторан и без всяких соплей предложил чемодан с деньгами, триста тысяч долларов только »а то, чтобы я не искал «черную бухгалтерию». Я недолго упирался, потому что давно уже размышлял над тем, сколько я возвращаю государству и сколько оно мне за это платит. Несправедливо получается. Деньги взял, проверку кое-как провел и вернулся в Москву. А через месяц ко мне пришел старичок и показал интересное кино, как я беру у Эльдара Сагитова, менеджера комбината, взятку в особо крупных размерах. Думал, все, конец. Старый пень и деньги заберет и прокуратуре сдаст. Нет, ошибся я. Старик не только не забрал, добавил. Сказал, что теперь я у него на зарплате, и платил ежемесячно бешеные деньги, а взамен я должен был одних бизнесменов не трогать, а других рвать на куски...
Глеб, забыв о работающей камере, жадно вслушивался в откровения полковника. А Никонов все говорил и говорил, его расширенные сверх нормы зрачки бешено сверкали, в уголках губ пузырилась пена, а по лицу струился пот. А он все говорил и говорил.
— Так было до недавнего времени, а однажды старый боров вызвал меня и говорит: «Вашей службе приходит пиндык, пойдешь теперь в собственную безопасность МВД. Сперва подгребем под себя ГУБОП, а потом, когда ты станешь генералом и переловишь оставшихся бандюков Москвы и Сибири, они уже созрели для этого, мы поборемся за кресло министра МВД». Вот я и начал борьбу, сперва взяли Донцова, он особо приближенный к Генералу. Через него и было решено валить верхушку ГУБОПа, а потом...
Кольцова больно ткнул в бок Улнис, когда тот нехотя взглянул на него, прибалт движением головы указал на часы, до окончания действия препарата оставалась одна минута.
— Как зовут старика? — со злостью рявкнул очнувшийся сыщик.
Никонов дернулся, замолчав на секунду, после чего абсолютно четко произнес:
— Владимир Петрович Журавков, руководитель Института мировой экономики. — После чего силы покинули полковника, и, запрокинув голову, он оглушительно захрапел.