Вынырнув на поверхность, я сделал несколько глубоких вдохов – и ушел под воду, нащупывая на поясе кармашек с отмычками. Они, впрочем, не понадобились: стоило слегка надавить на осклизлые прутья – и решетка, не открывавшаяся, судя по виду, с самого момента установки, плавно повернулась на петлях. Интересно… Неужели мастер Ипселл был настолько беспечен, что не озаботился снабдить ее запорами? В отличие от фрогов, мои глаза лишены прозрачной мигательной перепонки, под водой я все вижу размытым – но здесь не помогла бы даже маска, в трубе царила темень… И что хуже всего, она оказалась слишком узкой, чтобы в ней можно было развернуться. Последнее я обнаружил, уже достаточно углубившись в осклизлый тоннель. Что, если там имеется еще одна решетка, но уже запертая, как, собственно, и положено? Очаровательная перспектива – захлебнуться при попытке взлома… Чертов зомби… Почему я не взял всех денег? Здесь и сейчас та пухлая пачка уже не казалась мне чрезмерной, наоборот… Господи, что за мысли лезут мне в голову… А проклятый водовод, кажется, много длиннее, чем я предполагал… И чего стоило подождать до темноты! Идиот… Клянусь, если только удастся выбраться отсюда живым – больше никаких необдуманных поступков, никакого риска! Интересно, как скоро мой труп найдут?
В какой-то момент я запаниковал. Темнота и замкнутое пространство сыграли со мной дурную шутку: приступ клаустрофобии настиг внезапно, я забарахтался, пытаясь развернуться… И тут впереди забрезжил слабый свет. Я рванулся вперед, напрочь позабыв о том, что там могла быть еще одна решетка, и на этот раз под замком – но фортуна, похоже, благоволила ко мне в этот день. Запоров не было. Я с разгона вышиб прикрывавшую сток ажурную бронзовую дверцу – и с громким плеском вынырнул на поверхность, шумно втягивая в легкие благословенный воздух. Восхитительно! Все-таки утопление – страшная смерть, уж лучше как-нибудь по-другому…
Будь здесь хоть девяностолетний старец, глухой на одно ухо, он бы и то всполошился – чего уж тогда говорить о фрогах с их тонким слухом… Решив, что смысла скрывать свое присутствие уже нет, я выбрался из бассейна и огляделся.
Дом был пуст. Можете сколько угодно иронизировать относительно предчувствий и мистических озарений, но я совершенно точно знал, что в пределах этих стен никого, кроме меня, больше нет – ни живых, ни мертвых. Кругом стояла тишина – особая, безмятежная, не чета настороженному молчанию близкой засады. Для очистки совести я быстро обошел все комнаты, после чего вернулся к бассейну и приступил к детальному осмотру. Если вы хотите кого-то найти – неважно, человека или фрога, вы должны научиться думать, как он. Беглый каторжанин никогда не попробует вселиться в номер отеля. Он отыщет самый грязный притон, на худой конец захламленный чердак в трущобах… Точно так же проворовавшийся и разыскиваемый королевскими налоговиками банкир ни за что не объявится в подобном месте – ему это просто не придет в голову. Аналогия довольно грубая, но вы понимаете, о чем я.
Мастер Ипселл покинул свое жилище – но явно не второпях. Он не удирал сломя голову и не был похищен. Судя по всему, у него было время на сборы. Осматривая дом, я не обнаружил разных мелочей, которые, как правило, берут с собой, отправляясь в дорогу. Кое-чего не хватало в платяном шкафу – парочка пустых вешалок свидетельствовала об этом довольно явно. В то же время рядом с ними красовался новенький, с иголочки, костюм – не та вещь, которую вы оставите, если решили покинуть дом навсегда. В отделении для обуви поблескивали лакированные туфли, а вот сандалий, этой самой распространенной в нашем климате обуви, не было вовсе. Не нашел я и шляпы – а ведь без нее тяжеловато: летом жгучие солнечные лучи моментально напекут макушку. В ящиках письменного стола царил идеальный порядок, но ни одного важного документа там не было. И, конечно же, чего-то явно не хватало в мастерской… Говоря по правде, там не хватало очень многого.
Я понятия не имею, какие инструменты и материалы использует мастер, изготавливающий протезы для зомби, – но судя по всему, мастерскую выгребли подчистую. Стеллаж над верстаком сиял девственной чистотой. Гнезда для инструментов пустовали, колбы, бутыли и баночки с реактивами в специальном шкафчике кто-то изрядно проредил – приглядевшись внимательно, можно было заметить следы от донышек стоявшей там посуды. Собственно, остались только вещи, которые без труда можно раздобыть, или слишком громоздкие предметы вроде тисков, наковальни и ручного пресса.