– Откуда?! Да все только об этом и говорят! – старец возмущенно фыркнул сквозь прорезь маски. – Один хмырь с отрубленной физиономией, другой с пробитым горлом – по-вашему, такое можно сделать чем-нибудь вроде перочинного ножика?
– Все? Ну, а кто конкретно? – инспектора было не так-то просто сбить с толку.
– Да все! Местные жители, уличные мальчишки, репортеры…
При упоминании о газетчиках комиссар со стоном схватился за голову.
– Князья преисподней, только этого не хватало! Элисенварги, мне нужны результаты, и немедленно! Это дело должно быть раскрыто в самые кратчайшие сроки! Чем вы вообще занимаетесь? Что успели сделать?
– Мы установили личность одного из убитых, – сказал инспектор. – Тот, с пробитым горлом, – некий Алси, охотник из Веселых Топей…
– Охотник! – саркастически фыркнул господин комиссар. – Подонок и убийца, это вернее!
– В общем, так и есть… – признал Элисенварги. – Парни из Веселых Топей способны на что угодно ради пары медяков, и этот тип не исключение.
– А второй?
– Пока не знаем. Трудно идентифицировать труп с половиной физиономии… Скорее всего, такой же подонок, наемный нож.
– Ну так проведите зомбификацию! Разговорите мертвецов! Найдите друзей, родственников, подельников этих негодяев, вытяните из них все, что известно! И эта девка, как там ее…
– Эллори…
– Она пока жива, так ведь? Добейтесь от нее показаний!
– Она в коме. Но врачи говорят, что, возможно, выкарабкается…
– Поместите ее в лучшую больницу!
– Об этом уже позаботились ее, гм, единоверцы, – Элисенварги покосился на Скрывающего Облик. – Как только она придет в сознание, мне сообщат.
– Рвет и мечет, а? – ехидно заметил старец, когда комиссар покинул кабинет инспектора, звучно хлопнув дверью. – Похоже, кресло под чьей-то толстой задницей начало шататься!
– В незыблемости собственного вы, очевидно, уверены? – холодно отозвался Элисенварги.
– Ха! Мне и моей пастве не впервой терпеть гонения от властей предержащих! – старец задиристо вскинул голову. – Как сказал однажды святой Эваси, благородная сталь лишь крепчает под ударами кующих клинок молотов!
– Оставим в покое святого Эваси, – инспектор постучал кончиком карандаша по протоколу допроса. – Итак, с предложением осуществлять охрану пропавшей к вам обратился Эдуар Монтескрипт?
Посол Грей решительно отложил вилку.
– Нет, Эмма, я не могу. Кусок в горло не лезет…
– Сайлас, – покачала головой жена. – Думаешь, у меня есть аппетит? Но ты должен поддерживать в себе силы.
«А она молодец, – отстраненно подумал посол. – Держится куда лучше меня».
– Что тебе сказали в полиции? Они обещали прислать человека?
– Фрога, – машинально поправил Грей. – Ну да, а толку-то…
– От всего может быть толк, – твердо сказала жена. – Если они найдут хоть какую-то зацепку…
Люстра под потолком вдруг мигнула и погасла.
– Еще и это, – устало вздохнул посол.
– Готова поспорить, опять барахлит наш энергоприемник, – Эмма Грей встала из-за стола, откинула занавеску и бросила взгляд на проспект. – Ну да, так и есть – диномобили бегают…
Посол щелкнул зажигалкой, поднес мелко вздрагивающий огонек к канделябру. Затеплились свечи. Ужин продолжался в молчании. Слышно было, как за дверью ворчит и погромыхивает посудой прислуга – отключение электричества застало ее врасплох.
– Завтра же вызову мастера, – усталым голосом пообещал Грей. – Эмма…
– Да, дорогой?
– Иди спать. Я посижу еще в кабинете, надо кое-что сделать…
Эмма Грей протянула руку и нежно провела пальцами по волосам мужа.
– Не задерживайся надолго, хорошо? Тебе нужно отдохнуть.
Посол лукавил: никаких дел у него на сегодня не осталось. Хотелось побыть немного наедине со своими мыслями. Быть может, он что-то пропустил, какую-то возможность, какую-то мелочь, не обратил внимания на сделанный кем-то намек… Он понимал, что это не так, понимал и то, что искушенный в политических интригах ум все равно будет искать зацепку, и он ничего не может с этим поделать. Надо было просто посидеть в тишине…
Он прошел в кабинет, прикрыл дверь, нащупал спинку кресла и тяжело опустился в него. Темнота угнетала. Он достал зажигалку, чиркнул колесиком. Где-то здесь должен быть подсвечник, специально для таких случаев. Смешно… Что за нелепость – свечи, чернильницы, громоздкая печатающая машинка, в которой вечно кончается лента, но еще нелепей чувство утраты, нехватки всего этого, когда возвращаешься, наконец, в цивилизованные миры…
– Не надо огня. Погаси, – сиплый шепот донесся с дальнего конца комнаты. Посол вскочил, словно ужаленный. Бешено забилось сердце.