Не представляли этого и бунтовщики. Стоило матросам сложить главный веерный парус, и они начали громко возмущаться. Сильнее остальных высказывал недовольство высоченный и худой, словно жердь, фрог – насколько я успел заметить, он был кем-то вроде телохранителя при толстяке-главаре. Атмосфера накалялась; дело быстро шло к мордобою, а может, и к чему похуже – учитывая, что обе стороны были вооружены.
– Ты что, оглох?! Я сказал, убрали бегом эту хрень! – нависнув над шкипером, орал Жердь.
На того, хоть он и был меньше ростом, вопли длинного не производили особого впечатления.
– На этом судне командую я, понял? А ты закрой свою пасть. Привык, понимаешь, глоткой брать…
Жердь, казалось, вот-вот готов был взорваться – и тут ему на плечо легла рука. Толстый, покрытый шрамами фрог, тот, что расспрашивал Тыгуа, небрежно отодвинул длинного в сторонку и, прищурившись, с улыбочкой уставился на шкипа.
– Уважаемый, зачем ты создаешь нам проблемы?
– Слышь, Пастух! Ты здесь не распоряжайся, ясно? Меня наняли перевезти вас, ну так я это и делаю, и будь спокоен – доставлю всех в целости и сохранности, если вы не будете глупить. А эти свои штучки оставь при себе. Мне они без надобности. Раз я сказал, что пойдем под сеткой вдоль берега, значит, так безопаснее.
– Ерунда! Надо полным ходом двигать подальше от Стигии! – выкрикнул кто-то из каторжан.
– Парни с тобой не согласны, как видишь, – толстяк, ухмыльнувшись, развел руками. – А их тут малость побольше, чем у тебя матросов; понимаешь, к чему я клоню?
Несогласные парни и впрямь выглядели внушительно: такого количества злобных рож, собранных в одном месте, мне еще не доводилось видеть. Разнообразное оружие торчало во все стороны. Шкипер вдруг хитровато усмехнулся.
– Хилое у тебя войско, Пастух! А давай так: трое лучших твоих парней против одного моего. Уложат его – так и быть, сделаем по-твоему. Нет – вы больше рта не раскроете и будете делать все, как я скажу. Ну что, согласен?
Секунду-другую окружающие осознавали услышанное, а затем в толпе разбойников поднялся веселый гам.
– Давай сюда своего задохлика! Я порву его пополам!
– Нет, нет, умоляю, дайте его мне! Обожаю нежных матросиков! – изгалялись экс-каторжане.
Толстый фрог помешкал немного. Этот покрытый шрамами уголовный авторитет наверняка обладал неплохой интуицией, раз уж ухитрился дожить до своего возраста. Он чуял подвох, но отказаться от предложения шкипера значило сейчас пойти против своей же стаи, а ведь он только что говорил от их имени.
– Идет, по рукам! – наконец решился толстяк. Жердь тут же подскочил к нему.
– Давай я, босс!
Толстяк остановил его движением руки. Ну правильно, надо поглядеть, кого выставит шкип: вдруг у них в трюме дрыхнет какой-нибудь амбал метров двух ростом… Я забрался на верхний ящик со взрывчаткой, чтобы лучше видеть. Тыгуа последовал моему примеру.
– Эх, сейчас бы что угодно отдал за те штучки, что продают в синематографе! – шепнул он мне. – Как их там, выскочило из головы…
– Попкорн?
– Ага, точно, он самый.
Меж тем экс-каторжане споро расчистили место для схватки. Лучи встающего солнца, проникая сквозь маскировку, отбрасывали на палубу пятнистую тень. Шкипер о чем-то пошептался с одним из матросов, и тот исчез в недрах пиасса. Ждать пришлось довольно долго. Вскоре из толпы начали раздаваться нетерпеливые выкрики – и тут на импровизированной арене появился выставленный шкипером боец. Увидев его, я невольно вздрогнул.
Описание Алисы Грей оказалось весьма точным, так что я узнал эту фигуру сразу. Серое одеяние бойца было сшито из множества длинных матерчатых лент, и такие же ленты свешивались с широких полей его шляпы. Матрос, приведший бойца, отступил назад. Фрог в сером стоял неподвижно, словно статуя; лица было не разглядеть. Экс-каторжане тут же обрушили на него шквал насмешек. Пастух бросил что-то своему длинному телохранителю. Тот ввинтился в толпу – и спустя короткое время к импровизированному рингу протолкался один из бунтовщиков. Был он не слишком высок, но чрезвычайно широкоплеч. Потертая черная роба обтягивала увитое веревками жил тело. Слегка присев и расставив руки в стороны, он двинулся навстречу серому.
– Борец, не «ударник», – бросил мне Тыгуа, кивнув на каторжанина. – А вот другой…
Фрог в сером словно взорвался – со стороны это выглядело именно так. Матерчатые ленты вдруг брызнули разом во всех направлениях – а темная фигура пришла в движение, запорхав вокруг своего противника, словно мотылек возле свечного пламени. Все закончилось очень быстро: экс-каторжанин нелепо взмахнул руками – и рухнул на палубу, заливая доски кровью из разбитого носа. Серый все с той же неуловимой быстротой отскочил от поверженного противника и вновь замер, неподвижный, как статуя. Я бросил взгляд на учителя, ожидая его комментариев, но Тыгуа молчал, сосредоточенно разглядывая загадочного бойца.