– Вот это да! – присвистнул Сержио. – Что за хрень такая, Эд?!
– Понятия не имею! – приходилось напрягать голос, чтобы перекричать рокот дождя. – Не то, что мы искали, могу поспорить! Я не специалист, конечно, но геотермальная электростанция выглядит малость иначе, это точно!
Кваки, похоже, совершенно не заинтересовала наша находка. Он раздул на корме маленькую жаровню, поставил на нее котелок с водой и принялся потрошить очередной улов. Думаю, слабый огонек невозможно было бы различить уже с пары метров – настолько плотной сделалась завеса дождевых струй. Но на всякий случай мы отплыли подальше и загнали лодку в небольшую заводь, укрытую среди куп высоченного местного камыша.
Кипящую тьму расколола ослепительная вспышка молнии; секунду спустя нас накрыл басовитый рокот.
– Ого! Близко! Ну и погодка, верно?!
Да уж… Я невольно поежился. В такие минуты начинаешь жалеть, что не родился фрогом – они переносят холод значительно легче. Неудивительно: для существ, способных впадать в анабиоз при минусовых температурах, было бы странно обращать внимание на такие мелочи. Полагаю, ни Кваки, ни Арриведерчи даже не заметили разницы. Это нас с Сержио дрожь пробирает… А ведь скоро осень, подумалось мне вдруг. Знал же, что путешествие может затянуться! Надо было подготовиться получше – взять с собой теплую одежду или хоть плащ… Ну, да что теперь жалеть.
– Послушай, Эд! У тебя, часом, не завалялось в поклаже какой-нибудь выпивки?!
– Читаешь мысли! – ухмыльнулся я. – Увы, mon ami. Разве что чаю вскипятить…
– У меня есть, – неожиданно откликнулся Арриведерчи. – Но пойло так себе…
– Сойдет! – вынес вердикт Сержио, хорошенько приложившись к горлышку. – Ух, пробирает! Будешь?
Я принял из его рук бутылку, с некоторым сомнением принюхался и отхлебнул. Ну и гадость! Похоже, эта дрянь еще хуже самопального рома, что я пробовал у Лакси… Но греет, надо отдать должное.
Арриведерчи достал нож – весьма зловещего вида, хотя и малость поменьше того, что я отобрал у него в Амфитрите. Деловито осмотрев клинок, он сунул его обратно в ножны – и вдруг, не говоря ни слова, выбрался из-под тента и скользнул в воду.
– Эй, ты куда?! – окликнул его Сержио.
– Хочу взглянуть на это чудо поближе, – неразборчиво донеслось снаружи. Он добавил что-то еще, вроде «арриведерчи, парни» – но слова заглушил шум ливня.
Мне это не слишком понравилось, но не силой же его останавливать – тут как раз и получишь порцию острой стали в брюхо…
– Может, разъяснишь при случае своему приятелю, что главный в нашей маленькой экспедиции – я? В следующий раз пусть посоветуется, прежде чем отколоть такой номер!
– Да брось, Эд! Он же профессионал, не забывай. В конце концов, нам надо узнать, что там такое? Лучше передай мне бутылку.
Профессионал… Действия профессионала можно предсказать. Беда в том, что мир полон любителей. А впрочем, ладно. Хоть какая-то польза от этого мерзавца, в самом деле. Я сделал еще глоток и протянул Сержио посудину.
– Как в старые добрые времена! – ухмыльнулся мафиозо. – Ночь, друзья-отморозки, и на всю компанию – куча ножей, парочка самопалов и початая бутылка дрянного спиртного.
Я только фыркнул в ответ. Веселая жизнь у некоторых…
Спустя час ливень еще усилился, хотя это казалось почти невозможным. Мелкие брызги стали попадать в лицо. Я решил пересесть – и вдруг понял, что изрядно захмелел: холод больше не чувствовался, а в теле ощущалась приятная легкость. Надо бы установить дежурство – мало ли что… Я обернулся к Кваки, чтобы сообщить ему эту ценную мысль, – и едва не свалился на дно лодки от удивления. Парень был полупрозрачным, и еще он светился: теплое, коричневато-оранжевое сияние исходило из точки в глубине живота. Он был похож на бумажный храмовый фонарь со свечкой внутри – только огонек этот не пылал ровно, а разгорался и угасал в такт дыханию.
Едва совершив это открытие, я заметил множество других удивительных вещей. Слитный гул ливня рассыпался на множество отдельных голосов. Я мог различить звучание каждой струйки в общем хоре, и это не было какофонией – наоборот, все звуки обрели гармонию и смысл, словно инструменты в оркестре. Кругом по-прежнему было темно, но я странным образом видел все – в том числе и то, чего видеть никак не мог. Привычные чувства прорастали тысячами новых побегов, усиливаясь с каждым вдохом, с каждым мгновением!