Трудно было разобраться, о чем говорит Рулман, упоминая о «проекте». Ясно одно, это имеет какое-то отношение к пантропологической лаборатории внизу. И к первому кораблю колонии, который, как неожиданно вспомнил Свени, был упрятан в трубе стартовой шахты, почти такой же, как на Луне, из которой стартовал корабль Свени, унося к свободной и полной неожиданностей жизни. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: корабль готов к дальнему перелету маленькой группы людей или наоборот — к короткой экспедиции большой группы.
Свени ничего не знал о проекте, кроме того, что это долгосрочная программа колонистов по закреплению генов. Возможно, единственная связь двух «проектов» заключалась в их долгосрочности.
В любом случае Свени был достаточно осторожен и вопросов не задавал. Но внутри него началась буря, значительно обогнавшая бурю снаружи. И для Свени то, что происходило в нем, было значительно важнее погоды на Ганимеде или любой другой планете. Он не умел думать в масштабах общества, пусть и небольшого. Воззвания Рулмана казались ему совершенно непонятными. Он был самым законченным типом эгоиста в Солнечной системе, но не по натуре, а по замыслу.
Возможно, Рулман это чувствовал. Так или иначе, но задание, которое от него получил Свени, было идеальной ссылкой для человека, более всего боявшегося одиночества. Рулман переложил груз невыносимо тяжелого решения на плечи того, кому и надлежало это решение принять. Или же изолировал шпиона властей Порта, поместив его в такое место, где тот мог причинить колонии меньше всего вреда, пока внимание колонии обращено на иные проблемы. Но, вероятнее всего, мотивы ученого были совершенно другими. Значение имел лишь поступок. Итак, Свени оказался в полной изоляции.
Рулман отправил его на южную полярную метеостанцию на весь долгий срок чрезвычайного положения.
Делать там было почти нечего. Только смотреть, как наметает у окон метановый «снег», и поддерживать станцию в приемлемом рабочем состоянии. Так как приборы передавали данные в автоматическом режиме, особой заботы они не требовали. Возможно, в разгар погодного кризиса у Свени и появились бы дела поважнее. А может, и нет. Это еще предстояло выяснить.
А пока у него появилось достаточно времени, чтобы задавать вопросы, но обращаться было не к кому, кроме самого себя. Или ко все более усиливающемуся ветру.
Свени использовал передышку. Он вернулся пешком к отметке «эйч» на карте Хови, отыскал там свой закопанный передатчик. Потом вернулся на метеостанцию. На это ушло одиннадцать дней. Путешествие потребовало от него таких усилий, заставило пережить такие лишения, что узнай про них Джек Лондон, он смог бы из эпопеи Свени сделать прекрасную повесть. Для Свени же усилия ничего не значили: он не знал даже, воспользуется ли передатчиком, когда вернется на станцию. А что до саги его одиночного путешествия, то о сагах он и понятия не имел. Он даже не сознавал, что переход был необыкновенно тяжелым. Ему не с чем было сравнивать, ведь за свою жизнь он не прочел ни одной книги. Все вещи соизмерялись воздействием. И он продолжал себе задавать вопросы. Найдя ответы, он мог бы действовать в соответствии с ними. Если только удастся их отыскать.
Возвращаясь на станцию, он заметил птицу-пинну. Почувствовав человека, она тут же зарылась в ближайший сугроб. Он больше ее не увидел. Но время от времени почему-то вспоминал. Вопрос же, мучивший его, формулировался очень просто: что предпринять?
То, что он по уши влюблен в Майк Леверо, совершенно ясно. Свени было сложно прийти к балансу эмоций, потому что он не знал названия своего чувства, и ему приходилось оперировать в уме чистыми переживаниями, а не более удобными символами. Каждый раз, когда Свени думал о Майк, он заново переживал потрясение. Но с этим нельзя ничего поделать.
Что же касается колонистов, он решил, что с любой точки зрения никакие они не преступники — если, конечно, не считаться с мнением Земли. Колонисты Ганимеда были народом храбрым, трудолюбивым, честным, в их среде Свени впервые в жизни нашел бескорыстную дружбу. И как все колонисты, Свени не мог не восхищаться Рулманом.
Именно эти три соображения не давали Свени включить передатчик.
Время, отпущенное на посылку сообщения Майклджону, уже почти истекло. Мертвый прибор на столе Свени должен послать одно из пяти сочетаний пяти букв. И колонии на Ганимеде придет конец. Буквы означали: