Управление пришло в негодование. Пантропология требовала высоких первоначальных затрат. Но постепенно метод должен становиться все дешевле и дешевле. Колонисты чувствовали себя как дома в мире, к которому были адаптированы, и воспроизводились естественным путем, без посторонней помощи. В самом крайнем случае пантропология обеспечивала колонизацию в два раза дешевле, чем с помощью самых простых и дешевых куполов. В сравнении с терраформированием даже такой небольшой и удобной планеты, как Марс, она вообще ничего не стоила. С точки зрения Управления.
И не было возможности собрать пошлину даже с первоначальной стоимости проекта. Все было слишком недорогим, чтобы тратить на это время и усилия.
«Неужели ваш ребенок станет МОНСТРОМ?»
«Если группа влиятельных ученых добьется своего, ваш сын или внук будет влачить жалкое существование на ледяных просторах Плутона, где даже Солнце не более искорки в небе. И они никогда не смогут вернуться на Землю, пока живы! И едва ли смогут это сделать после смерти!»
«Да, существуют и развиваются планы превращения еще не родившихся невинных младенцев в жуткие инопланетные существа, которые погибнут в ужасных мучениях, если только осмелятся ступить на зеленую траву мира предков. Не дожидаясь результатов медленного, но неизбежного завоевания человеком Марса, эти выдающиеся мыслители, запершись в своих «башнях из слоновой кости», работают над созданием пародий на человека, отвратительных карикатур на людей. Эти уроды станут жить в самых адских условиях других планет.
Процесс, позволяющий производить подобных монстров с огромными затратами, называется пантропологией. Она уже существует, хотя и опасно несовершенна. Глава этих мудрецов-ревизионистов — доктор Джекоб Рулман…»
— Подождите, — остановил доктора Свени.
Он прижал кончики пальцев к вискам, потом отпустил и, дрожа, посмотрел на Рулмана. Ученый положил на стол вырезку из старого журнала, которую читал для Свени. Даже в тефлоновой оболочке бумага после тридцати лет пребывания на Ганимеде сильно пожелтела… Остатки волос на лысеющей голове Рухмана были такими же огненными, как у человека на фотографии.
— Какая гнусная ложь! Теперь я понимаю, как меня обрабатывали! И ложь оказалась действенной. Теперь, когда я понял… уже другое дело…
— Я знаю, — тихо сказал Рулман, — им было не трудно. Адаптант-ребенок всегда изолирован от мира, и ему можно внушить все, что угодно. У него нет другого выбора, кроме слепого подчинения и безоговорочной веры. Ему отчаянно не хватает непосредственного контакта с другими людьми, он никогда не узнает, что такое объятия матери. Это крайний случай «ребенка из пробирки» — мать, давшая ему свои гены, может находиться по другую сторону стеклянного барьера и одновременно в другой эволюционной ветке. Даже пусть он и слышит голос матери, но только по проводам, если вообще слышит. Я знаю это, Дональд, можешь мне поверить. Я испытал это на себе. И мне было очень тяжело.
— Значит, Джекоб Рулман был…
— Да, моим генетическим отцом. Мать умерла рано. Так часто бывает — от тоски. От разлуки с ребенком. Как и твоя мать. Но отец рассказал мне всю правду, там, в пещерах Луны. И вскоре был убит.
Свени глубоко вздохнул.
— Теперь я начинаю все понимать. Продолжайте, пожалуйста.
— Ты уверен, что все понимаешь, Дональд?
— Продолжайте. Прошу вас.
— Ну хорошо, — задумчиво сказал Рулман. — Управление провело через правительство закон, запрещающий пантропологию. Но поначалу он был довольно беззубым. Конгресс еще не вполне понимал, что же он должен запретить. Да и опасался запрещать опыты с животными вообще. А Управление не было расположено к откровенности. И мой отец спешил, занимаясь пантропологией, пока в законе имелись пробелы. Он отлично понимал, что такое положение продлится недолго. Как только Порт сочтет время подходящим, закон мгновенно прикроет все дыры. И еще отец был убежден, что колонизировать планеты с помощью куполов или терраформирования невозможно. Эти приемы могут сработать на некоторых наших планетах — Марсе, Венере. Но не за пределами системы.
— За пределами Солнечной системы? Но как же достигнуть звезд?
— С помощью межзвездного двигателя. Он существует уже пять десятилетий. Совершено несколько исследовательских экспедиций, и некоторые были весьма удачными, хотя в прессе о них не найдешь даже упоминания. Для Порта и его Управления от таких путешествий никакой выгоды. Поэтому патенты на двигатель куплены и положены под сукно, данные экспедиций засекречены, а в прессу не просочилось ни звука. Но генераторами овердрайва оснащены все корабли Управления. Даже наш корабль. Так же, как и твой — там, на орбите. Свени потрясенно молчал.