— Ага! — Шон уцепился за его ответ. — Но у тебя не было дурного предчувствия? Каких-нибудь предостерегающих голосов или других ощущений, которые ты мог бы определить, как предчувствие его смерти?
— Не-е-т. Такое не происходит со мной часто. По крайней мере, до последнего времени.
— Конечно, нет. Тебе даже не приходило в голову, что Билл Эмерс умер именно в тот день, когда ты нашел для него мазь для лыж.
— Это только предположение.
— Да черт с ним. Твой мозг не стал бы заклиниваться на этом, если бы не знал, что так оно и было. Я предлагаю тебе проверить дату. Или нет, не то; с точки зрения терапии для тебя было бы бесполезно получить консультацию психоаналитика Но твои бессознательные подозрения сами по себе являются сознанием вины. Ты случайно сделал логическое предположение о лыжной мази. И в результате…
Когда ты услышал о смерти Билла, ты почувствовал себя виноватым. Естественно, ты нашел его лыжную мазь — он поехал на лыжах — он умер. Поскольку твое сознание говорило тебе, что ты не виноват, а твое бессознательное говорило тебе, что ты виновен, у тебя появились симптомы компенсации. Твой мозг старался разрешить дилемму. И после того как это противоречие привело к беспокойству, ты решил преодолеть его с помощью теории сверхъестественных способностей. Реальное объяснение было слишком далеко захоронено и причиняло слишком большую тревогу, чтобы ты смог докопаться до него сам.
Шон отодвинул свой пустой стакан к краю стола и дважды постучал, подзывая официанта.
— Дэнни, ты знал — подсознательно, — что если бы ты не нашел мазь для Билла Эмерса, он, возможно, не стал бы прыгать на лыжах в пьяном виде. По крайней мере, не в этот день. С тех пор ты обвиняешь себя. Но ты не должен себя винить. Ведь ты не подносил ему виски, ты не отвечаешь за его пьянство, и ты не мог постоянно останавливать его, чтобы он не губил себя. Как только исчезнет сознание вины, я думаю, все твои тревоги тоже исчезнут.
Официант унес пустые стаканы, наполнил их и вернулся. В то время как Дэнни обдумывал сказанное, Шон смотрел на него осторожно и выжидающе, как кот, который только что поймал большую мышь — жертва все еще трепыхается, но тем самым увеличивает удовольствие от убийства.
Наконец Дэнни сказал:
— Это здорово, Шон. Пожалуй, я с этим соглашусь. В этом больше смысла, чем в моей теории. Но вот что меня беспокоит. Какое мне дело до Билла Эмерса? Я почти его не знал. Он просто позвонил мне ради хохмы — он слышал о моих поисковых трюках.
— Обида, — сказал Шон. — Никто не любит, когда над ним подшучивают. Когда ты услышал, что он погиб, твое чувство обиды подсказало тебе, что ты виноват в его смерти.
— Это смешно, ты выражаешься как недоброй памяти Генри Молл.
— Что из того? Поверь мне, Дэнни, бессознательное не рационально. Оно не имеет чувства юмора — и оно никогда не забывает. Оно может создать у тебя чувство вины за такое, что тебе и в голову бы не пришло.
— Ладно, — согласился Дэнни. — Но это еще не объясняет, почему я никогда не ошибался, когда меня просили что-нибудь найти. В колледже ко мне постоянно приходили и просили найти потерянные вещи — от завалившейся куда-нибудь линейки до бумажника. Я советовал, где посмотреть, и всегда оказывался прав.
Шон нисколько не смутился.
— Совпадение, — заявил он, чуть ли не опуская нос в пиво. — Люди почему-то считают, что действие случайности ограниченно. Но математически возможно, чтобы совпадения происходили в бесконечной череде случайностей.
— Но они все же не происходят.
— Происходят, — сказал Шон. Он ткнул длинным тонким пальцем в Дэнни. — Они происходят все время. Почему бы им не происходить? В бесконечности времени всякое может произойти, несмотря на явную абсурдность. Вода может замерзнуть на огне, свет может идти к своему источнику, вещи могут падать вверх, а не вниз — такое происходит неоднократно и, черт его знает, вопреки случаю или нет. Закон случайности является только местным указом. У нас есть целая школа ученых дурачков, которые ведут учет повторяющимся случайностям — с картами и костями, «предсказаниями» и всякой всячиной.
— Ты имеешь в виду парапсихологов в университете? Я не собираюсь становиться для них подопытной морской свинкой.
— Да, я о них. Когда они описали достаточно совпадений — например, при игре в кости — они заявили, что человек, бросающий кости, оказывает на них какое-то оккультное влияние! Метит крап под тайным покрывалом! Это только профессиональная версия твоей теории «свехспособностей».