Он встал и подошел к окну, устремив невидящий взгляд через стекло и вспоминая вращение миллионов мельчайших искр на поверхности своего мозга. Секундой позже память соединилась с реальностью, и его голова загудела от боли.
Дэнни не обращал на нее внимания. Он потянулся за карандашом, натолкнулся рукой на раковину, и его пальцы коснулись куска мыла, углом которого он нацарапал цифры на оконном стекле.
— Чертовщина какая-то.
— Заткнись и смотри сюда. Сделай свои ставки вот в таком порядке на любую лошадь. Поняла? Когда ты сделаешь возврат восемнадцать к одному на четвертой ставке — а ты сделаешь — повтори шестую ставку дважды. Затем повтори первую ставку, затем подожди двузначного возврата на девятой ставке, так, и…
Девушка нашла карандаш, помусолила грифель стала списывать ряд написанных на стекле цифр на ткань своего платка.
— Я не слабоумная. Уж за числами могу проследить. Если будешь болтать под руку, я сделаю ошибку.
— Ладно.
Она бросила карандаш на телефонный столик.
— Вот. Не знаю, почему я это делаю. Но только не из-за любви.
Она положила купюру Дэнни в кошелек и исчезла за дверью. У Дэнни мелькнула мысль, увидит ли он ее еще когда-нибудь, но почти сразу же со спокойной уверенностью ответил себе, что для этой девушки любой подарок окажется слишком мал, чтобы ее удовлетворить, и ничего с этим не поделаешь.
Затем он сразу о ней забыл. Прегрешение, которое изумило бы его, если бы он его осознал. Вдруг его неистово потянуло к библиотечным книгам, которые он принес домой, и он принялся листать страницы со скоростью, при которой невозможно было рассмотреть их содержимое, или вдруг останавливался, чтобы прочитать параграф, или четыре страницы подряд, или одну страницу без всякой последовательности и плана. Крошечные искры еще струилось по извилинам его мозга, и он действовал по их указанию, словно ведомый невидимым поводырем.
Под стрекалом этого жестокого сверхчувствительного библиотекаря он сразу же отбросил книгу Тиррелла, хотя рациональная часть его мозга этому противилась. Работа содержала массу важной информации, но из нее мало что годилось для разрешения стоящей перед ним проблемы. Он не представлял, каким образом, но он это знал точно. Новую книгу Райна он уже читал и, кроме того, рассчитывал, что Тодд тоже ее знает прекрасно. Литтлтон дал ему историю вопроса, которую он прочитал с фантастической скоростью, — не осознавая, что на самом деле он просто листал страницы, тратя на прочтение каждой не более двух секунд, пока не закончил раздел, — и несколько больше на то, чтобы без особого успеха применить к тому, что искал. Книга Гудини, как Дэнни и подозревал, оказалась для него совершенно бесполезной.
«Опыт со временем» в конце концов направил его по следу. Он вскочил с дрожью тревоги, когда наткнулся на решающую главу, вспомнив, как близко он подошел, пропустив книгу Данна, затем должен был сесть снова, чтобы справиться с головокружением. Потом пробежал две работы Успенского, очень обширные и наполненные невероятно наивным оккультизмом. Обе — особенно более поздняя, которая находилась в его собственной маленькой библиотечке вот уже год и которую он так и не прочитал, — дали неожиданный результат.
Он снял телефонную трубку и назвал телефонистке домашний телефон доктора Тодда. Спустя некоторое время тот ответил сонным голосом. Дэнни быстро начал говорить, переводя дыхание только тогда, когда ему нужно было сделать паузу между предложениями. Он говорил около двух минут, пока его не прервал Тодд, голос которого потрескивал, как бекон, поджариваемый на сковородке.
— Постойте, Дэнни, я что-то не понял. Вы что, прочитали эти книги за последний час?
— Не все, только часть из них. Другие читал в библиотеке. К тому же я не читал все подряд, только просматривал. Но я уверен, что все понял.
— Я тоже все понял. Мне эти книги очень хорошо знакомы. Ненужной информации в них предостаточно. Если вы сумели усвоить малую толику полезной информации за один или пять часов… У вас болит голова?
— А что? Да, сейчас очень сильно болит. Тодд хмыкнул.
— Я так и думал. Другая подкорковая область вступила в игру. Так вот, вы эти книги совсем не читали — вы запечатлели их содержимое в своей памяти с помощью СЧВ, сами того не подозревая. Ладно, Дэнни, я сейчас этим займусь. У вас есть карандаш?