Пятидесятые стали для Блиша временем восхождения. Помимо упомянутых выше увидели свет многие его рассказы, написанные в жанре традиционной «твердой» НФ и объединенные в сборники «Рассада для звезд» (1957 — благодаря этой книге Блиш был удостоен в тот год Специальной премии «Хьюго» как самый многообещающий молодой автор), а также «Звездный источник» (1959). К этому же периоду относится и ставшая классической повесть «Поверхностное натяжение» (1952) — переведенная на русский язык в 1977 году, в комментариях она не нуждается.
В шестидесятые годы Блиш посвятил немало времени написанию детской и подростковой НФ: одна за другой выходили его книги «Звездные странники» (1961), «Путешествие к сердцу звезд» (1965), «Пропавший самолет» и «Добро пожаловать на Марс!» (обе 1968). Пополняют этот список и несколько новеллизаций популярного телесериала «Стар трек» («Звездный путь»).
Под псевдонимом Уильям Этелинг-мл. Блиш много и плодотворно потрудился на ниве критики, завоевав заслуженную репутацию человека знающего и взыскательного. Лучшие его статьи были объединены в сборники «То, что под рукой» (1964) и «Вновь о том, что под рукой» (1970); уже посмертно вышел и третий — «История с намеком на Бога» (1987).
Конечно, обо всем этом можно (и, наверное, нужно) было бы рассказать подробнее, однако сегодняшняя наша задача — не творческий портрет писателя, детальный и, по возможности, даже объемный, а разговор о романах, включенных в данный сборник. Тем более что именно они единогласно считаются «звездным часом» Джеймса Блиша.
IIIПолностью этот (так называемый «метафизический») цикл выглядит так: первым увидел свет роман «Дело совести» (1958, на следующий год он был удостоен премии «Хьюго»), затем — «Доктор Мирабилис» (1964), потом — «Черная пасха» (1968) и «День после Судного» (1970). Снова, как видите, тетралогия…
Само по себе обращение к «метафизической», «с намеком на Бога» тематике — никоим образом не редкость. По крайней мере, для человека, жившего за пределами СССР. Это нам, обитателям страны, с территории которой вождь всех времен и народов поклялся изгнать Бога (причем в намерении своем изрядно преуспел), художественная литература вообще, а уж фантастика с ее рационализмом — в первую очередь, представлялась делом сугубо, так сказать, секулярным. Пожалуй, за всю историю советской НФ мне приходит на память не больше двух-трех повестей и рассказов, затрагивающих проблемы души, веры и религии иначе, нежели в тоне ироническом, если не саркастическом. Наследники воинствующего атеизма XIX столетия (так и не ставшего в западном мире всеобщим), а в XX веке благополучно изжитого, мы в подавляющем большинстве были просто неспособны взирать на окружающее иначе… Иное дело в странах, где с Богом спорили, отрицали Его, как Бертран Рассел, но никогда не объявляли ему и церкви (за исключением кровавой поры Французской революции) тотальной войны.
Кстати, именно по этой причине диковинности таким успехом пользовался любителей фантастики роман Уолтера М.Миллера-мл. «Гимн Лейбовичу», уже в конце шестидесятых ходивший по рукам в машинописных самиздатовских переводах, а в годы перестройки незамедлительно выпущенный немалыми тиражами. Спору нет, роман хорош и вполне по заслугам получил в 1960 году премию «Хьюго». Однако для нас-то были важны не столько литературные достоинства, малоощутимые в силу более чем сомнительных достоинств любительского перевода, сколько непривычный, неожиданный, а потому неистребимо привлекательный взгляд на мир.
Да что говорить! А разве феноменальный успех эпопеи Дж. Р.Р.Толкина произрастает не из католической парадигмы, заложенной не в ткань даже, но в самые потаенные недра повествования? Во «Властелине колец» при всем желании не обнаружить и намека на дидактику или проповедь, однако религиозное мироощущение образует как бы ядро вымышленного мира Средиземья. Именно оно суть непомерная масса, порождающая силу тяготения на поверхности; гравитация же — материя тонкая, не пощупаешь, но попробуй-ка избежать ее влияния…