– Никаких родственников?
– Никаких.
– Есть еще что-нибудь?
– Куча обычной информации. Я достал фотокарточку Фрэнклина Гиллетта.
– А что миссис Граймс?
– Она как только удрала от тебя, ринулась в полицию и рассказала им, как ты пытался подговорить ее бежать… Словом, при таких обстоятельствах твое имя не иначе как попадет в газеты, Перри.
– У тебя есть копия водительских прав?
– А как же! Фрэнклин Гиллетт был ростом пять футов одиннадцать дюймов, весил сто восемьдесят пять фунтов, имел каштановые волосы и зеленые глаза. Я достал его фотографию у газетчиков. Она будет напечатана через пару часов.
– А был автомобиль со спущенной шиной у ворот усадьбы Бакстера?
– Нет, его не было. Ты с таким же успехом, Перри, можешь узнать об этом сейчас, как и позже.
– То есть как?
– Не было никакого автомобиля.
– Должен быть, – настаивал Мейсон.
Дрейк покачал головой.
– Если и был, то шина у него не была спущена.
– Откуда ты знаешь?
– Прежде всего у нас есть доказательство обратного, – объяснил Дрейк, – чего бы оно ни стоило. Я облазил все гаражи в этом районе, автомобильные клубы, станции автосервиса. Никто не высылал ни буксира, ни ремонтного автомобиля. Я заставил двоих сотрудников проверить автосервис, который ты мне назвал, и нет никаких сомнений, что молодая женщина, по описанию твоя клиентка, побывала там вчера вечером около половины десятого. Этот парень запомнил время, потому что менялся в десять и ему как раз осталось полчаса до прихода сменщика. Женщина эта вела машину. Мужчина вышел, о чем-то спросил и отправился на задворки станции, а потом исчез.
– Его приметы? – спросил Мейсон.
– У меня записано. Рост примерно пять и восемь или пять и девять футов, лет двадцати пяти, вес – около ста семидесяти пяти фунтов. Темные волнистые волосы, но какого цвета глаза, работник станции сказать не мог. Одет был в темно-коричневый костюм. Обрати внимание на время, Перри. Довольно точно указывается половина десятого. В десять часов охранник в усадьбе Бакстера закрыл ворота и запер их на цепь. В это время перед воротами не стояло никакой машины.
– А что за охранник?
– Некий Корли Л. Кетчум. У него маленький домик в глубине двора, и его обязанность – следить, чтобы ворота отпирались в семь часов утра, а в десять вечера запирались.
– Кто смотрит за домом? Вряд ли они разрешат, чтобы к ним входил неизвестно кто.
– Нет. Когда Джордж Белдинг Бакстер дома, то пара слуг находится там с восьми утра до пяти вечера. Есть кухарка, которая приходит в полдень и работает до восьми, и домоправительница, которая живет в усадьбе. Домоправительница в основном бывает на месте, но сегодня у нее выходной, и она сказала полиции, что Джордж Белдинг Бакстер разрешил ей уйти вчера вечером примерно около девяти.
– А сам Бакстер? – спросил Мейсон. – Где он?
– Он ездил в Сан-Франциско заключать какую-то сделку и как раз возвращался обратно. Он доехал до Бейкерфилда, остановился в мотеле переночевать и приехал домой сегодня утром. Он сразу отправился в контору и там узнал, что в его усадьбе что-то случилось, – только когда ему позвонили из полиции.
– Он видел фотографии трупа?
– Он видел сам труп и сказал, что впервые видит этого человека. Завтра он улетает в Гонолулу и велел своим служащим оказывать полиции всяческую помощь, а ключи, насколько мне известно, оставил лейтенанту Трэггу.
В полиции теперь почти уверены: Гвинн Элстон знала, что Фрэнклин Гиллетт и Фелтинг Граймс – одно лицо, по крайней мере с того момента, когда увидела фотографию Фрэнклина Гиллетта во время первого посещения Гиллеттов.
Версия полиции: будто Граймс догнал ее после визита к миссис Гиллетт, она села к нему в машину и, вероятно, обвинила его в двоеженстве, и сцена была весьма бурной. Она направила на него револьвер, потребовала ехать в усадьбу Бакстера, загнала его под дулом револьвера на территорию усадьбы, застрелила и… Потом твоя клиентка припрятала тело, припарковала машину Граймса и пешком вернулась туда, где оставила свой автомобиль. Все это нужно было успеть сделать, пока ворота в усадьбе Бакстера были открыты.
– А как же человек, который был с ней на станции обслуживания, Пол?
– Это ее любовник или сообщник. Как только полиция узнает, кто он такой, дело останется только открыть и закрыть.
– Оно открыто, – сказал Мейсон, – а закрыть его они так просто не смогут.
– Не обманывай себя, – посоветовал Дрейк. – Ты бы посмотрел, как скрупулезно они стараются связать все ниточки воедино.
Несколько минут Мейсон молча раздумывал, потом жалобно протянул:
– Как жалко, что моего двоюродного дядюшку, Гормана Гиллетта, некому похоронить. Я сожалею о его смерти, Пол. Думаю, что смогу наскрести денег на его похороны.
На лице Дрейка появилось выражение тревоги.
– Погоди-ка, Перри. Не стоит лезть в эту ловушку.
– Почему же?
– Это противозаконно. Не можешь же ты в самом деле заявить, что этот тип – твой родственник.
– Не знаю закона, который запрещал бы это. Я вполне могу внести плату за похороны, если пожелаю.
– Но нельзя же заявить, что это твой близкий родственник, и потребовать, чтобы тебе отдали тело.
– Да кому оно нужно, это тело! – саркастически улыбнулся Мейсон. – Просто поедем и посмотрим.
– Пустая трата времени, – возразил Дрейк. – Ты на шаг опережаешь полицию, потому что знаешь, где отец Гиллетта, но ведь Фрэнклин потерял связь с отцом много лет назад, фактически еще в детстве.
– Откуда ты знаешь? – спросил Мейсон.
– Ну как же, он всем так говорил.
– Мало ли что он говорил, – отрезал Мейсон. – Он говорил жене, что уезжает в командировку, а сам уезжал из одного дома и появлялся в другом – Фелтинга Граймса. Когда ему надоедало, он говорил Нелл Граймс, что уезжает в командировку, и возвращался к прелестям миссис Гиллетт… Бедный старик Горман, он заслужил приличные похороны. К тому же, если сегодня вечером я окажусь там, где полиция не сможет докучать мне вопросами, хуже от этого не будет.
– Вот когда я буду, Перри, до смерти рад торчать в своем кабинетике, заниматься делом, пить чуть теплый кофе и лопать сырые гамбургеры, которые мне присылают снизу, из дыры, именуемой рестораном.
Мейсон повернулся к Делле Стрит:
– Хочешь прокатиться, Делла?
– С удовольствием.
– Возьми блокнот и несколько карандашей, – сказал Мейсон и, помолчав, добавил: – И прихвати-ка губную помаду самого светлого оттенка. Едем скорее в Пайн-Хэвен! Кстати, что выяснила полиция насчет револьвера, Пол?
– Если они что-то и узнали, то пока молчат. Уверен, они не сидят сложа руки. Думаю, что напали на горячий след, но держат язык за зубами… Послушай, Перри, а если этот Горман Гиллетт в самом деле отец Фрэнклина Гиллетта, что тогда?
– Тогда мы должны будем признать, что смертность в этой семье неожиданно подскочила. Если два члена семьи умерли в течение двадцати четырех или двадцати шести часов, согласись, что это удивительное совпадение.
– Ты прав, Перри. Мне и в голову не пришло посмотреть на это под таким углом.
– Может быть, это и не угол, – засмеялся Мейсон. – Может быть, это кривая. – Он повернулся к Делле: – Поехали, Делла, не дадим машине простаивать!
Глава 10
Пайн-Хэвен был расположен достаточно высоко, и в нем постоянно сохранялся чистый горный воздух, в то время как в долине стоял мрачноватый туман. Звезды ровно сверкали на хрустально-чистом небе, а на их фоне вырисовывались черные силуэты могучих сосен и елей.
Яркий свет горел рядом со входом в похоронное бюро Болтона. На переднем плане с одной стороны стояла маленькая часовня, с другой – контора, а позади возвышалось огромное неуклюжее здание, некогда бывшее богатой резиденцией.