— Нам нет прощения!
Хираи, видимо, и в самом деле унюхав выпивку, принялся топтать стражника ногами.
— Оставь! — крикнул Райко. — Хватит! Я видел, что это за твари — поверь, тут ничего нельзя было сделать. Мы не справились впятером, а эта редька… — он только рукой махнул. — Пусть идет.
— Пшел вон! — громыхнул на стражника Хираи; развернулся к Райко: — Какие будут приказания, господин?
— Я посмотрю на тело — но прежде умоюсь и переменю платье, — твердо сказал Райко.
Цуна протянул ему тушечницу и кисть. Используя дно повозки как стол, Райко набросал записку и передал ее Цуне.
— Ты показал себя лучше всех. Расскажешь Сэймэю, как было дело.
— Может, ему руку отнести, чтобы посмотрел? А вдруг он скажет, какого они мы тут ловили? — предложил Цуна, пряча записку за пазуху.
— Отнеси.
Цуна поклонился, подобрал оторванный рукав от одной из одежек и пошел взять руку. Та никуда не делась, лежала себе, вот только… Вот только слегка скребла пальцами.
— У-у, нечисть! — в сердцах сказал Цуна и ловко запеленал демонскую руку в плотную ткань.
— А ну как вылезет да задушит? — подал голос стражник, опасливо таращившийся издали.
— Не твое дело, — буркнул Цуна и, сверток под мышкой зажав, зашагал прочь.
К Сэймэю Райко собирался отправиться через две стражи — раньше он никак не успел бы посмотреть на тело. Сердце ныло, отягощенное глухой досадой — еще одна отвратительная смерть, еще один сломанный цветок, да сколько же можно! Каждый день в столице умирает кто-нибудь — трупы вылавливают из реки Камо, из Восточного канала, находят на пустырях и во рву… Умирают от болезней, голода, беспросветной бедности — иногда прямо под воротами роскошных усадеб и пышных храмов… Умирают от рук ночных грабителей, с которыми не в силах справиться стража — а иной раз и стражники промышляют грабежом: Райко после вступления в должность полгода потратил на то, чтобы это прекратить, но нет-нет да и сыщется жадный дурак…
И, как будто мало всего этого, — завелись нелюди, убивающие девушек вот так, беспощадно и дерзко, бахвалясь своей неуязвимостью…
— Доброе утро, господин Минамото… Или лучше сказать — с Новым годом?
Райко осадил коня перед медленно идущей повозкой. Отодвинув занавесь, ему улыбался Сэймэй.
После давешнего визита к Сэймэю и нынешнего утра Райко уже ничему не удивлялся. Колдун — он и есть колдун, появляется там, где нужно. Райко поклонился. Утро добрым не было, так что пожелание выглядело бы чистым лицемерием.
— Застал ли мой слуга вас дома? — спросил он.
— О, да, — ответил Сэймэй, прищурившись и снова сделавшись похожим на лиса. — Однако понятно теперь, кто тут сворачивает быкам шеи. Будете снова ставить ловушку на него?
— Ловушку?
— Он непременно придет за своей рукой. Без руки, знаете ли, неудобно. Даже такому, как он.
Райко пустил коня шагом рядом с повозкой.
— Цуна сказал вам про вторую девушку?
— Моя вина, — ответил колдун. — Я должен был предположить, что они попытаются завершить дело сегодня и что убийц двое. Я должен был предположить это с самого начала — тот, кто убил девушку на Пятой линии, и тот, кто убил служанку у ворот Хигаси Сандзё — разные люди. Или разные нелюди. У ворот он действовал из паланкина, вот почему никто ничего не заметил. Выждав момент, когда улица будет безлюдна, запрыгнул из паланкина в повозку и бесшумно убил девицу — а потом снова скрылся в паланкине. После чего направил повозку к воротам усадьбы — и уже там быку свернули голову, а слугу с размозженным лицом выбросили из повозки, чтобы привлечь внимание! Вот почему ваша стража не слышала шума. Но вы все-таки не дали им закончить…
— Закончить — что? — Райко подавил раздражение.
— Вообразите себе чертёж посада, — все тем же спокойным голосом начал объяснять Сэймэй. — Первая жертва найдена у ворот Хигаси Сандзё, вторая — на Пятой линии, у самого бывшего городского вала. Третья жертва — мико, убита на той же Пятой, причем на том же расстоянии от проспекта. Четвертая, к которой мы сейчас едем…
— Третья линия и Ниси Хорикава, — Райко почувствовал, как от этих слов затерпли губы. — А пятым должен был стать я, у ворот Расёмон. Он рисует пятиугольник!
— Перевернутый пятиугольник, — уточнил Сэймэй. — Который он хотел закончить до новогоднего обряда изгнания демонов…
— Он мастер Пути?
— Или полагает себя таковым, или желает себя выдать за него, — Сэймэй поиграл веером.
Райко вспомнил о совете господина Хиромасы и усмехнулся: веера он с собой не брал ни в повозку, ни сейчас.