— Господин Хиромаса, а не думали ли вы о том, что игры может быть не три, а две. Или, вернее, одна? Что тот, кто движет тайно шашки на доске — он и подбил игроков начать партию?
— И какова же его цель?
Райко почувствовал, как кровь отливает от губ.
— Отомстить за народ цутигумо. Погубить династию. Погубить Столицу.
— А не получить обратно то, что было потеряно?
— Нет… может быть. Без нас — без закона, без силы, что посылает войска, может быть.
Райко внезапно с огромной остротой ощутил всю непрочность мира. Из чего состоит Поднебесная? Из Столицы и провинций. И если взять сто человек в каждой провинции, то девяносто восемь не беспокоятся ни о чем, кроме своей земли или своей торговли. Они просто не заметят, если Столицу снесут с лица земли, династию потомков Сияющей Богини заменят династией Богини Земляных Пауков… а впрочем, зачем и династия? Достаточно бессмертной жрицы… вечно юная, вечно обновляющаяся, как луна — чего еще желать? Если боги это допустят, разве не достаточно того людям? И что с того, что она питается кровью — разве кугэ не делают того же? Может выйти и так, что горя станет меньше.
— Но сначала, — проговорил он, — должна случиться усобица, в которой кугэ и воины обескровят друг друга. Выживших можно будет купить или запугать…
— Или уничтожить.
— Да, — согласился Райко. — Тем паче, что пища нужна всегда.
Он вскочил — и рана тут же заставила его замереть в нелепой позе.
— Мы должны найти и убить богиню. Мы должны это сделать. Если она исчезнет — кугэ своей природы не изменят и не перестанут сталкиваться лбами… но их хотя бы больше не будут тянуть прямо к обрыву. Если случится беда, она произойдет по человеческой вине.
— Я не сомневаюсь в необходимости с этим совершенно нестерпимым положением дел каким-то образом покончить. Я даже готов с вами согласиться, что богиню, даже если она действительно богиня, в страну корней надобно изгнать. Но, глядя на вас, я позволю себе усомниться в том, что вы способны это сделать.
— Сей воин — человек слабый и ничтожный. Но я попытаюсь сделать, что могу. Конечно, моих сил может не хватить.
— А если не хватит — что будет дальше? Эта черта мне в вас, воинах, весьма неприятна: вы не думаете о том, что будет завтра. Честно сложить голову — а там хоть пожар, хоть землетрясение. А кто заделает брешь в стене, когда вы исчезнете?
— Но что предлагаете вы? Из страха перед поражением вовсе ничего не делать?
— Оставить кого-то за спиной. Кого-то надежного. Рассказать ему все.
— Сэймэй?
— У него нет постоянного доступа во дворец.
— Но я здесь никого не знаю.
— В том-то и беда. Вы не озаботились обзавестись полезными знакомствами.
— Тогда мне остается только довериться вашему выбору.
— Подойду ли вам я?
— Вы? — Райко удивился. Он, конечно, знал, что господин Хиромаса некогда служил в Правой Страже да и сейчас было видно, что он не дает своим умениям заржаветь — но все-таки пятьдесят лет есть пятьдесят лет. — Нет, в одиночку я вас на такое дело не отпустил бы. Разве что у вас есть надежные люди, вроде моей четверки.
— Они несколько постарше вашей четверки, хотя большей частью и помоложе меня — если это вас так тревожит.
— Спасибо, — Райко, пристыженный, сел.
— Отправляйтесь на пир, — сказал Хиромаса. — И возвращайтесь, разузнав как можно больше. Почему-то мне кажется, что удача вам понадобится крепкая. Крепче, чем мне.
Чего господин Хиромаса никак не ожидал — так это того, что принять участие в ночной охоте на демона откажется Сэймэй.
— Если он не придет, — нехотя пояснил гадальщик, — то получится, что я зря сходил во дворец — я очень не люблю туда ходить, Хиромаса, ты знаешь. Если же он придет — мне придется вступить с ним в поединок, раскрыть перед Государем свою природу — и сам подумай, кого из нас Государь испугается больше?
— Раскрыть свою природу? Но что тут раскрывать? При дворе и так говорят, что ты наполовину лис и что тебе служат мелкие демоны… Так что будет странного в том, что ты одолеешь крупного? Они — нечисть непривычная, чужая, страшная и злобная, а ты — привычная и своя.
— Если я одолею… — усмехнулся Сэймэй. — Все дело в этом «если».
— Только не говори мне, что боишься оборвать платье о его когти.
— Хиромаса, даже не думай задеть мою гордость, — рассмеялся колдун. — У меня ее нет. Говоря по правде, меня одолевают иные страхи. Я боюсь будущего, Хиромаса. Да, я привык с ним быть на короткой ноге — но и само оно было не слишком далеким. Я потрогал локон сыночка господина Канэиэ и увидел этого младенца в расцвете его лет, сил и славы. Скорее всего, я увижу это и воочию. Иногда я думаю — не сам ли себе я сообщаю эти вести? Что если я помню не то, что было, но и то, что будет, Хиромаса? Пока не появился молодой Минамото, я склонялся к этой мысли… Но с его появлением прорывы стали дальше и сильнее. Я увидел будущее дочери господина Киёхары, главы Дайгакуина. Что ж, совершенно заурядная придворная дама, карьера и замужество которой сложатся не очень удачно. Но кроме этого, Хиромаса… Кроме этого я увидел будущее её имени. Её книги, которой она станет развлекаться от нечего делать. Хиромаса, ее будут помнить, когда забудут наше царствование, тебя и меня.