— Это была добрая охота.
— Да. Чего же ты медлишь? Вот он я стою перед тобой.
Человек вскинул ружье и выстрелил.
Волк оказался тяжеленный. Антип упрел, пока допер его до дома.
Перед воротами его встретил Игнат. Почесывая седой затылок и переминаясь в своих валенках с ноги на ногу, он поприветствовал Антипа.
— Здорова, сосед. Тут, виш, какое дело. Баня твоя, того, сгорела. Ты уж не серчай, не поспели. Пока увидали, пока собрались, там ужо и крыша обвалилась. Не поспели.
Антип вздохнул, сбросил волка на начавшую жухнуть по осеннему времени траву и пожал руку соседу.
— Здорова, Кузьмич. Жалко, конечно. Ну что ж теперь. Баня горит быстро.
— Дааа — протянул Игнат — Только глаз да глаз.
— Кузьмич, я волка добыл. Заходи вечером, надо шкуру снять.
— Дык давай я у себя растяну стервеца. Чего там. У тебя, виш, делов прибавилось.
— Добро. Спасибо, Кузьмич.
Потом Антип разбирал завал прогоревших досок. Искал обгоревшие останки. Кашляя и чихая, копал могилу прям там, посреди пожарища. Грел воду на газу и старательно отмывался в летнем душе. Полкан все это время крутился рядом, стараясь заглянуть в глаза. А человек не хотел встречаться глазами с тем последним, на кого можно возложить вину. Почему не облаял, не зарычал, да хотя бы просто молча встал посреди двора, и трусоватый почтальон не посмел бы зайти. Не облаял и не зарычал. А Просковья сказала "фу" и заперла в сарае последнего, кто мог предотвратить несчастье. Потому и боялся человек встречаться глазами с собакой, знал что простит и виноватый останется один.
Антип сидел в беседке с огромным самоваром и пил чай. Полкан, то и дело тяжко вздыхавший о своей нелегкой судьбе, вдруг поднял голову и взрыкнул.
— Тьфу на тебя, шельмец! — беззлобно ругнулся Игнат, подходя к беседке. Но Полкан, пытаясь заслужить доверие хозяина, проявил рвение. Издал гулкое "Воф", подошёл и обнюхал гостя.
— Ну что, узнал? Дубина ты стоеросовая! — возмутился таким отношением сосед и уселся напротив Антипа за небольшим столиком.
— Не сердись, Кузьмич. Напуган он. Пожар такой, и от меня волком воняет. Неделю теперь отмываться.
— Даааа — протянул Игнат — А Просковья то где? Который день не видать.
Антип помолчал, потом посмотрел соседу в глаза.
— В город укатила, с любовником.
— Эва как. А ты ж Чаво?
— А ни чаво. Бог ей судья.
Игнат медленно закрыл глаза и коротко кивнул. Его правая рука было дернулась ко лбу, но на уровне бороды задержалась. Почесав подбородок он опустил руку.
— Ну да, дело житейское — как то отстраненно проговорил сосед.
Антип достал из-под стола бутылку с мутной жидкостью, поставил две кружки и налил. Они выпили не чокаясь.
Конец