Но Биргит продолжала настаивать. Зорге начал издалека.
— Дело касается Танаки, ты помнишь его… толстый, важный секретарь премьера. Я представил его тебе в тот раз в посольстве.
— Ты хотел помочь мне взять у него интервью, — с готовностью подтвердила она.
— Да, поэтому я пригласил его сегодня пообедать вместе с нами на озере Яманака. Ты, он и я! Цель этой прогулки — узнать у него, какие планы существуют у японцев в отношении их Квантунской армии сейчас, когда немцы начали войну с русскими. Ты знаешь, эта армия расположена на границе Маньчжурии и Сибири. В полной готовности она стоит у черного хода в Россию, а папаша Сталин, к своему несчастью, должен сейчас защищать свой парадный вход от злых германцев. Используют ли японцы эту великолепную возможность, чтобы ворваться в тыл к папаше? Вот что мне бы хотелось узнать у Танаки. А ему, конечно, это известно!
— А почему бы тебе его прямо не спросить? Ты же дружен с ним!
Зорге не сдержал улыбки.
— Мы не настолько друзья. Да и речь идет о таких вещах, о которых добрый Танака не имеет права рассказывать, даже если бы очень хотел.
— И ты думаешь, я могла бы помочь тебе? Я, такая слабая женщина?
— Как раз слабые женщины и сводят с ума сильных мужчин, — подтвердил Зорге. — Улыбка красивой женщины развязывает язык молчаливого человека быстрее, чем самое сладкое вино!
— Не слишком ли ты переоцениваешь меня и недооцениваешь своего друга?
Зорге покачал головой.
— Если ты будешь вести себя умно, Биргит, этот человек в твоих руках станет мягким, как воск. Танака питает к тебе слабость, очень большую слабость… Ему еще не встречались такие девушки. Для него ты так же своеобразна и привлекательна, как красивая гейша, которая попалась бы шведу, любителю женщин, где-нибудь у вас в стране. Ты для него — произведение искусства, привлекательное и очаровательное.
— Звучит уж слишком опасно, — пошутила она.
— А это в самом деле опасно, — признался он. — Опасно для Танаки!
— Пока ты со мной, мне ничего не страшно.
— Тебе и без меня не будет страшно… Она испуганно посмотрела на него.
— Что ты говоришь? Я думала, нас будет трое! Зорге предвидел, что ему придется ее уговаривать.
И он начал совершенно спокойно, по-деловому объяснять ей, что он привезет ее на озеро, где они условились встретиться, а затем извинится и, ссылаясь на неотложные дела, покинет их. Японцу будет очень приятно прокатиться на лодке вдвоем с ней. Этим нужно воспользоваться, так как с глазу на глаз Танака, возможно, станет разговорчивей.
Биргит согласилась, хотя побороть в себе сомнения так и не смогла.
— Но если Танака действительно влюблен в меня, — заговорила она, — я бы не хотела быть с ним в лодке вдвоем…
— Не волнуйся, маленькая, ничего не случится. А вообще все, что ты делаешь, ты делаешь для меня. Вернее, для нас обоих, для будущего. Мы живем сейчас в необычное время, и приходится прибегать к необычным средствам. Мы же не обыватели, мы люди, стоящие на краю мировой истории. Или ты считаешь, что не подходишь для этой роли?
— Я боюсь, — запинаясь, произнесла Биргит. — Точнее, мне эта игра очень неприятна.
Зорге почувствовал, что слишком поторопился.
— Зря беспокоишься, дорогая. Ты многое усложняешь. Такой восхитительной женщине, как ты, достаточно улыбнуться мужчине — и он расскажет все!
Биргит решила не показывать виду, что боится.
— Я постараюсь, — серьезно сказала она. — Если мне удастся, ты получишь свою информацию. Но прошу, расскажи мне подробно обо всем еще раз…
Зорге ехал очень быстро. Он не обращал внимания, что его автомобиль буквально трещит по всем швам, грозя развалиться на одном из крутых поворотов.
— Боишься? — спросил он свою спутницу, которая тщетно пыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться.
Биргит покачала головой. Она не боялась. Ей нужно было о многом подумать. Мужчина, сидевший рядом, вез ее навстречу приключению, которое еще месяц назад показалось бы ей невероятным.
«Почему ему чуждо даже такое чувство, как ревность? — думала Биргит. — Может, потому, что он абсолютно уверен, что я люблю только его? Или его честолюбие взяло верх над всеми другими чувствами?»
Биргит еще не могла разобраться в своих отношениях с Зорге. Она еще не понимала, что стала его соратником, его товарищем на всю жизнь. И это объединяющее их чувство товарищества было сильнее, чем обычная любовь. Оно связывало обоих настолько прочными узами, что уже ничто не могло их разъединить. Ничто!