— О, большая часть уже у меня, — с готовностью ответила Биргит. — Это совсем темные шкурки с белой полоской на спинке. Отцу удается их покупать в Хабаровске или Владивостоке. Такие соболя встречаются только в Сибири. Там торговля монополизирована, все в руках государства. А выбор мехов очень большой. Иногда отец берет меня с собой, и я сама отбираю для себя шкурки. Только…
Она внезапно умолкла, и японцу показалось, что девушка испугалась.
— О чем вы задумались, Биргит? — спросил он. — Отчего вы стали вдруг такой серьезной?
Танака налил горячее сакэ в чашечку и протянул ее Биргит.
— Я подумала о том, почему отец не взял меня с собой на этот раз. Вчера он снова поехал в Сибирь. — Она взглянула на собеседника глазами, полными тревоги.
— Танака-сан, я боюсь за отца.
Он поставил чашечку, которую Биргит забыла у него взять, на стол.
— Боитесь за высокочтимого отца. Но почему, любовь моя?
Биргит дрожала от волнения. Разговор совершенно случайно дошел до того момента, когда станет ясно, достойна ли она доверия Рихарда Зорге. Но у нее уже не хватало мужества продолжать игру в непосредственность, которая до сих пор давалась ей без труда. Этот умный человек наверняка не даст себя провести молодой, неопытной девушке. Она чувствовала, что уверенность покидает ее, и боялась его испытующих взглядов.
Танака снова протянул ей горячий напиток, и она взяла чашечку. Он отпил из своей, внимательно глядя на Биргит.
— Меня очень огорчает, — сказал он, — что вы не хотите поделиться со мной вашими заботами, которые так внезапно испортили вам отличное настроение. Что вас тревожит, Биргит? Доверьтесь мне, может быть, я смогу помочь как друг, полностью вам преданный. Отчего вы боитесь за господина отца?
Она ошиблась. Японец ничего не понял. Танака совсем по-иному объяснил себе поведение Биргит. И это объяснение как нельзя лучше подходило к тому, что ей предстояло сделать.
— Я боюсь за отца, боюсь, вернется ли он благополучно домой, — призналась она. Ведь сейчас идет война между русскими и немцами. Если война докатится до Сибири?
— И это все ваши страхи Биргит тогда они необоснованны! Эта ужасная война идет в Европе, за много тысяч миль от вашего отца. В Сибири же тихо.
Несмотря на эти слова, выражение страха не покидало Биргит, сидевшую, опустив голову.
— Да, тихо, пока воюют только немцы и русские. Но говорят, что японцы вмешаются. Тогда отец пропал, ему уже не вернуться через границу!
Танака медленно покачал головой.
— Верной дочери нечего опасаться за судьбу своего высокочтимого отца.
Повар, принесший новое ароматное блюдо — карпа, запеченного в сахаре, — и жареный миндаль, вынудил их прервать разговор.
Они подождали, пока слуга снова оставит их вдвоем.
— Вы говорите так, чтобы утешить меня, Танака-сан, но люди, которые были в Маньчжурии, рассказывали, что Япония шлет все больше солдат на русскую границу. Они наверняка скоро двинутся на Россию. И мой отец тогда не выберется оттуда.
Танака заметил, как задрожала ее рука, когда она снова взяла палочки. Ему стало бесконечно жаль ее.
— Разумеется, у сибирской границы стоит сильная армия императора, — сказал он тихо. — Мы должны быть настороже. Но тем не менее ваш отец вернется невредимым.
— О! Если бы это было так, Танака-сан, я была бы счастлива!
Он положил ладонь на ее руку и нежно погладил.
— Можете мне поверить, дорогая Биргит, что в той болтовне нет ни слова правды… Если об этом говорю вам я, то вы должны мне верить. Ваш высокочтимый господин отец вернется здоровым и Невредимым не только из этой поездки. Он сможет еще много раз спокойно ездить в Сибирь. И вы можете его сопровождать…
Биргит улыбнулась.
— Вы действительно это точно знаете, дорогой друг? Вы не ошибаетесь?
Он нежно погладил ее руку.
— Нет, я не могу ошибаться.
Биргит благодарно посмотрела на него и задала вопрос, который должен был окончательно разрешить последние сомнения:
— Скажите, Танака-сан, вы хотите встретиться со мной еще раз?
Японец даже не попытался скрыть свою радость.
— Вы не представляете, дорогая Биргит, что бы я отдал, лишь бы снова увидеть вас.