— Ну, сейчас мы узнаем, что за роковую весть подготовили японцы для меня, — обратился Тратт к своим сотрудникам.
Он увидел, как к ним приближался Танака, за которым медленно, как и полагается важной персоне, следовал принц Йоситомо.
Секретарь, не говоря ни слова, склонился в низком поклоне. Но посол и без этого знал, что нужно было делать. Он пошел навстречу премьер-министру. Остальные сотрудники посольства остались на месте.
— Вы видели, какое бесстрастное лицо было у Танаки? — спросил фон Эбнер.
— Каррамба! Парень ни разу не улыбнулся. Это означает, что нам грозит какая-то крупная неприятность.
И на самом деле случилось чрезвычайное происшествие.
— Ваше превосходительство, я в крайнем смущении, — без всяких предисловий заявил принц Йоситомо Тратту. — Сегодня утром меня посетил советский посол и спросил, что означает передвижение Квантунской армии к границам Сибири.
— Советский посол? — повторил Тратт с таким видом, будто его ударили по голове.
— Совершенно верно. Он знает обо всем, и я был так же ошеломлен, как и вы сейчас, ваше превосходительство.
— Но как же это. В таком случае можно подозревать, что произошло предательство.
Премьер-министр опустил глаза и предоставил слово министру иностранных дел, который, немного волнуясь, изложил подробности.
— Вам, ваше превосходительство, хорошо известны советские порядки в дипломатических делах. Поэтому пы понимаете, что советский посол предпринял такой важный шаг не по собственной инициативе, а по указанию Москвы. А из этого можно сделать вывод, что в Кремле узнали о наших намерениях прежде, чем мы их осуществили.
— Получается, — заметил тихо премьер-министр, скорее для себя, чем для окружающих, — что посол Сталина получает важные сведения прямо в Токио.
Между тем Танака разыскал начальника генерального штаба генерала Миями и полковника Одзаки и привел их к месту беседы.
— Вы ведь отдали приказ войскам? — осведомился еще раз премьер-министр у Миями. — Когда это было?
Генерал Миями повторил вопрос начальнику контрразведки и, получив от него необходимые сведения, ответил:
— Это было сегодня ночью, точнее, в час ноль-ноль. Я получил донесение из Маньчжурии о том, что переброска войск началась только сегодня в полдень. Раньше это невозможно было сделать: с некоторыми штабами плохая радиосвязь.
— Следовательно, в Кремле узнали о переброске войск, которая еще не произошла, — констатировал Одзаки. — Предательство, к сожалению, совершилось в самом Токио.
— И именно с помощью радиопередатчика, который вы никак не можете запеленговать, — язвительно добавил генерал Миями.
Лицо Одзаки стало пепельно-серым.
— Вчера вообще не были зарегистрированы нелегальные радиопередачи, — доложил он так тихо, что его с трудом расслышали.
Принц Йоситомо снова обратился к Тратту:
— Ваше превосходительство, число посвященных было сведено к минимуму, чтобы обеспечить сохранность тайны. Разрешите задать вопрос: говорили ли вы об этом кому-либо из ваших сотрудников?
Никогда еще Тратт не чувствовал себя так отвратительно.
— Да, я сказал, — признался он, — и не одному, а нескольким — моему «узкому штабу».
— Когда это произошло, ваше превосходительство? Вопрос времени играет очень важную роль.
— После окончания обычного утреннего совещания, которое началось в десять часов. Значит примерно в половине одиннадцатого.
Принц Йоситомо стал несколько любезнее.
— Тогда наши опасения напрасны. Советский посол был у меня уже в половине двенадцатого. Вряд ли Кремль смог бы за какой-нибудь час подготовить такой серьезный шаг. Впрочем, русский посол был в обычном костюме, а не во фраке. Значит, он очень спешил.
Тратт овладел собой и стал протестовать против подозрения, павшего на немецкое посольство.
— Ваше высочество, абсолютно исключено, чтобы кто-нибудь из моих сотрудников нарушил свой долг, даже по легкомыслию, не говоря уже о преступных намерениях. Я полностью доверяю каждому из них.
— И я доверяю моим людям, ваше превосходительство, — ядовито ответил Йоситомо, — но тем не менее я принимаю строжайшие меры предосторожности. Я приказал, чтобы присматривали даже за мной. Мой секретарь Танака обязан следить, чтобы меня не втягивали в опасные разговоры. Разрешите, ваше превосходительство, посоветовать вам последовать моему примеру и полностью не доверять даже лучшему другу. Не нужно бояться, что вас обвинят в излишней недоверчивости или даже в шпиономании.
Подбежавший императорский адъютант в ярко-красном мундире прервал беседу.