Нмргит не сразу поняла, что задумал Зорге. Наконец она спросила:
— А с тем, которого ты подставишь вместо себя, что будет с ним?
Зорге молча развернул автомобиль, и они помчались обратно.
Затем он спросил:
— Разве ты не говорила мне, что для тебя важна моя жизнь?
Она поколебалась мгновение, прежде чем ответить.
— Да, Рихард, я сказала это и сейчас думаю так же. Зорге удовлетворенно засмеялся.
— Браво, маленькая, ты мне очень нравишься.
В этот момент они проехали мимо преследовавшего их автомобиля. Машина контрразведчиков была гораздо длиннее «датсуна», и для разворота ей требовалось больше времени. Зорге помахал темным фигурам, сидевшим в ней.
— Без тебя, Биргит, я, конечно, не придумал бы того, что пришло мне сейчас в голову. Пожалуй, это стоит испробовать. Ты права, дорогая, было бы забавно прожить еще лет двадцать!
— И мы уедем на Гавайи, Рихард?
— Ну, конечно, уедем, — успокоил он ее, как успокаивают взрослые раскапризничавшегося ребенка.
Курортное местечко Ноборуяма с некоторых пор посещали и европейцы. Впрочем, только те из них, кто мог достаточно понимать по-японски и кого привлекала экзотика житья в старинной японской гостинице.
Туристы не видели, как живет японский народ, а иностранцы, находящиеся в стране постоянно, знали об этой жизни очень мало. Большинство европейцев просто не замечали, что их бытие в Японии и даже поездки не выходили за пределы небольших анклавов, которые, собственно, устроили специально для чужаков. Эти «опорные пункты», куда ездили путешествующие иностранцы, были разбросаны по всей стране. И хотя все они были отлично оснащены европейскими удобствами, именно по этим анклавам иностранцы судили о настоящей жизни японцев. Очень жаль, конечно, что так получалось, ибо старинные постоялые дворы и курортные местечки, которыми пользовались сами японцы, имели свою привлекательность. Об их неповторимости можно было не раз вспомнить, возвратись домой из поездки.
Лишь незадолго до войны среди европейцев, проживавших в стране и владевших японским языком, стало модным ездить в те места, где путешествовали сами местные жители. К таким курортам, которые тогда открыли европейцы, относился прежде всего поселок Ноборуяма, располагавшийся в красивой долине среди «японских Альп» в нескольких часах езды на автомобиле от Токио.
Рихард Зорге выбрал отель в Ноборуяме для встречи с мистером Малкольмом, представителем компании мореходных сообщений «Гамильтон лайн». Прежде чем принять решение, Зорге, безусловно, все хорошо продумал. Конечно, он не мог надеяться, что надолго сумеет отделаться от своих соглядатаев, которые вечно висели у него «на хвосте». Значит, он должен увидеться с американцем в таком месте, где их встреча выглядела бы на сто процентов случайной. Ноборуяма как нельзя лучше подходил для этой цели. Для пущей правдоподобности Зорге пригласил Биргит. В этом случае поездка холостого мужчины за город, чтобы провести конец недели в обществе красивой девушки, была полностью оправданной в глазах постороннего.
Зорге повернул руль. Автомобиль свернул налево и въехал через деревянные ворота в разукрашенный красками поздней осени парк отеля.
— Сегодня мы узнаем, — заметил он, — так ли уж умны американцы, как это утверждает молва. Малкольма считают осторожным человеком. Значит, поначалу он должен держаться очень недоверчиво. Нам предстоит раскусить твердый орешек.
— Разве ты знаком с ним? Зорге поднял уголки губ.
— Весьма поверхностно, дитя мое. Но это не имеет никакого значения. Я кое-что знаю о нем. Меня всегда интересовало, как действуют другие мои коллеги. Должно быть, он страшно испугается, когда я выложу ему, что знаю о его настоящей профессии.
— Ты, Рихард, добьешься от него всего, что тебе требуется, — не скрывая восхищения своим спутником, заметила Биргит.
— Раз ты захотел — обязательно добьешься.
Зорге остановил автомобиль перед главным подъездом и распорядился, чтобы подняли наверх багаж.
К Зорге и Биргит кинулись портье и стая улыбающихся горничных, готовых выполнить любые пожелания гостей. Рихард и его дама с достоинством отвечали на бесчисленные поклоны и некоторое время терпеливо наблюдали, как в их честь втягивали в себя воздух, да так громко, что это напоминало шипение небольшого локомотива.
Когда с Зорге снимали обувь, подъехал черный лимузин, который следовал за ними всю дорогу. Биргит возмущенно повернулась спиной к двум японцам, которые вышли из него. Зорге же нарочито любезно приветствовал филеров и пожелал им чудесного отдыха.