«Ты заняла место в этой экспедиции». Абарка посмотрела на Чиндаркар. «Прия, помнишь тот день на скале на острове Вознесения?»
«Конечно».
«Ты не запаниковала тогда на скале — хотя и тогда тебе тоже грозила смерть».
Чиндаркар погрузилась в воспоминания. «Тогда было по-другому».
«Чем по-другому?»
Чиндаркар подняла глаза. «На той скале я контролировала ситуацию. А здесь нас может уничтожить в любую секунду. Это лишь вопрос времени. Может произойти сверхновая, или…»
«На Земле то же самое, Прия. И вот тебе новость: везде то же самое. Можно заболеть раком, можно погибнуть от цунами или землетрясения. Тебя может сбить машина. Мы просто принимаем это как риск и живём дальше. У тебя было слишком много времени, чтобы зациклиться на этом попадании метеорита, и Николь права — тебе нужно было поделиться информацией, чтобы мы могли помочь тебе взглянуть на это трезво. Мы все в одной ситуации, и, насколько я вижу, ты единственная, кто паникует».
Чиндаркар снова уставилась на стол.
«Я видела, как это случалось с самыми храбрыми альпинистами из тех, кого я знаю. Когда начинаешь зацикливаться, начинаешь верить, что можешь всё предусмотреть, — вот тогда и приходит страх».
Чиндаркар молчала.
«Позволь раскрыть тебе концовку, Прия: ты умрёшь».
Все за столом удивлённо подняли глаза, услышав такой подход.
«Я тоже умру. И Джей Ти тоже. И Николь… И все за этим столом, и все на Земле. Но, что странно, мы не паникуем из-за этого. Это данность. Хочешь контроля? Прожить жизнь на полную — это единственное, что ты можешь контролировать, и я не думаю, что ты найдёшь лучший шанс сделать это, чем здесь».
Экипаж сидел в молчаливом раздумье несколько минут.
Наконец Тай налил себе ещё чашку воды. Он покрутил её и стал разглядывать пузырьки, которые образовывались и поднимались в искусственной гравитации. Он оглядел всех за столом. «Можете решать что хотите, но я остаюсь. Мне плевать, даже если придётся разбить лагерь на склоне этой скалы. Я буду добывать руду долбаными киркой и лопатой, если понадобится — потому что именно это нам, людям, нужно делать».
Остальные молчали.
«Я рисковал и раньше, но никогда по-настоящему веской причине. Я потерял…» — слова застряли у него в горле на мгновение. «…своего самого дорогого друга — человека, который был мне как отец — лишь ради шанса увидеть, что там за поворотом в пещере. Что ж, впервые в жизни я не только знаю, зачем я здесь, в этом месте, — я наконец понял, зачем я существую. Я всегда задавался вопросом, почему я такой странный. Какой возможный эволюционный смысл может нести такой человек, как я? Без детей. Сосредоточенный на собственном опыте». Он прижал ладонь к столу для выразительности. «Вот моё предназначение. Это всегда было предназначением таких людей, как мы. Мы прокладываем тропы. Мы наносим на карту океаны. Мы раздвигаем границы. Без нас человечество медленно умирает».
Весь экипаж уставился на него.
Наконец Кларк оглядела всех за столом. «Если мы собираемся это сделать, мы должны быть способны полностью положиться друг на друга». Она сделала глубокий вдох. «Так что… пожалуйста, не голосуйте “за”, если вы не имеете это в виду по-настоящему». Она взглянула на таймер обратного отсчёта. «У нас ещё есть часы. Нет причин голосовать “за” сейчас, если вы не готовы». Она посмотрела на Чиндаркар. «Или вообще никогда, если вы не готовы».
Экипаж «Константина» смотрел друг на друга.
Кларк подняла руку. «Кто здесь хочет, чтобы мы остались, довели это дело до конца в ближайшие четыре года? Полностью посвятили себя этой экспедиции — хотя она может стоить нам жизни?»
Чиндаркар посмотрела Таю в глаза и, к его удивлению, подняла руку.
Кларк была ошеломлена. «Ты уверена, Прия?»
Та кивнула. «Просто на минуту потеряла перспективу. Иногда легко забыть, что смысл жизни — не просто оставаться в живых».
Тай тоже проголосовал за то, чтобы остаться, как и Морра, Абарка, Адиса и Цукада. Все обратили взгляды на Цзиня.
Цзинь сделал глубокий вдох. «Я полностью доверяю всем вам. Просто…»
Морра снова подался вперёд. «Да подними ты уже руку!»
Кларк бросила на Морру гневный взгляд. «Не дави на него, Дэйв. Каждый должен решить сам».
Морра вскинул руки. «Он знает, что хочет этого. Он просто не признаёт, кто он на самом деле. Если бы я хоть на секунду думал, что ошибаюсь, я бы заткнулся, но, Хань, я прожил с тобой достаточно долго, чтобы знать — ты создан для этого. Я не видел улыбки на твоём лице дольше двух секунд за весь прошлый год, а стоит нам выйти наружу в скафандре — и ты как шестилетний ребёнок в кондитерской. Не хочу тебя расстраивать, но ты не послушный сын. И не следователь правил. Ты — первооткрыватель. Это у тебя в крови. Если ты вернёшься сейчас, ты будешь несчастен до конца своих дней. И сделаешь несчастными всех вокруг. Поверь мне. Я знаю».