Тай попытался успокоиться. Это был не обычный сеанс психоанализа — из тех многочисленных, которые он проходил в детстве. Компания провела серьёзную проверку его биографии. И они не пытались его «вылечить».
«Почему вы храните при себе фотографию отца, если почти его не помните?»
«Я хотел его знать. Мне кажется, у меня есть тёплые воспоминания, но я не уверен. Возможно, я путаю их с историями, которые где-то видел или слышал. Эта фотография — всё, что у меня есть».
«А ваш отчим?»
«Он нормальный. У меня никогда не было проблем с Эндрю».
«Как вы думаете, что случилось с вашим настоящим отцом? Вы думаете, он умер? Или вы думаете, он бросил вас и вашу мать?»
«Я думаю, он погиб. У моего отца была привычка ходить в длительные одиночные походы».
«Он был объявлен пропавшим без вести в национальном парке Джаспер в Канадских Скалистых горах. Согласно его разрешению на посещение парка, он намеревался преодолеть почти сто двадцать километров по труднопроходимой местности. В одиночку».
«Он был безрассудным. Послушайте, я помню, что скучал по нему, когда он уезжал, и радовался, когда он возвращался. Мать обычно была не рада его видеть, но я думаю, у них всё-таки бывали хорошие времена».
«Как вы думаете, ваша мать помнит это так же?»
Тай подбирал слова. «Ей было тяжело с деньгами. Это я помню».
«Вы жили в крайней нищете, Джеймс». Она пролистала свои заметки. «Ваша мать выросла в семье, где её били. Большую часть вашего раннего детства вы получали продовольственную помощь».
«Я мало что помню о том времени».
«Тем не менее, достигнув школьного возраста, вы показывали хорошие результаты. Согласно отчётам Службы защиты детей Висконсина, вас описывали как общительного и счастливого ребёнка».
Тай прищурился. — Вы добрались до документов службы опеки?
— Расскажите мне ещё раз, почему вы не считаете, что отец вас бросил.
— Какое это имеет значение?
— Потому что вы сказали, что едва его помните.
— По тому, что я помню, скорее всего, с ним произошёл несчастный случай — где-нибудь один в лесу — и он погиб. Он не выглядел несчастным, по крайней мере рядом со мной. У вас есть доказательства обратного?
— Почему его исчезновение не повлияло на вас? Почему вы потеряли интерес к учёбе лишь спустя годы, а не сразу?
Тай смотрел в окна на лагерь снаружи. Но мысленно он видел куда более далёкое.
Тай маленький — ему, наверное, четыре или пять лет — и он в испачканной синей парке идёт за матерью за большим торговым центром, к мусорным контейнерам. Они держатся за руки, спотыкаясь на ледяных участках асфальта. Мать несёт мусорный мешок через плечо. Она поглядывает на металлическую заднюю дверь магазина и камеру наблюдения над ней, затем поворачивается к нему. Он видит её лицо без макияжа.
Её карие глаза смотрят в его глаза, и она улыбается ему, затягивая молнию на его куртке потуже. — Милый, встань вон там и смотри в ту камеру. Ты сделаешь это для мамы? — Она улыбается ему. — Посмотришь в камеру для меня?
Он кивает.
Мать подходит к контейнерам для переработки и открывает металлическую крышку.
Тай смотрит вверх на камеру наблюдения.
Камера наблюдения смотрит на него в ответ. Никто не выходит, чтобы их остановить.
Они с матерью спят на заднем сиденье их выцветшего коричневого автомобиля с ржавыми крыльями. Тай до сих пор помнит запах плесени. Лето, и окна приоткрыты лишь на щёлочку. Воздух спёртый. Несмотря на это, мать крепко обнимает его, обхватив руками, и слишком жарко. Он ёрзает, и она просыпается.
— Не можешь уснуть, милый? Тебе нужно поспать, солнышко. Завтра в школу. — Она целует его в лоб.
Он поворачивается к её силуэту в темноте. — А где он?
— Теперь только мы, солнышко. Ты и я. Нам нужно заботиться друг о друге.
Тай чуть постарше, возвращается домой в квартиру на первом этаже, открывает дверь своим ключом. Он вешает школьный рюкзак на спинку стула и идёт на кухню. Находит записку от матери. В ней говорится, что она вернётся с работы к шести, и он идёт сидеть перед телевизором.
Позже он слышит, как гремит дверь, и улыбается, когда входит мать. Она в брюках и рубашке-поло с названием компании — «Берис Индастриал Сапплай». Она улыбается, увидев его, обнимает и целует в щёку. — Как прошёл твой день, солнышко?
Таю восемь, и он смотрит снизу вверх на мужчину с тяжёлыми щеками, который пришёл с ним познакомиться. Он оборачивается к матери, затем снова к мужчине — тот в красивом пиджаке и рубашке, расстёгнутой у ворота. На нём начищенные чёрные кожаные туфли, как у успешных мужчин по телевизору, и одеколон, от которого у Тая щиплет в носу.