Харрис повернулся к Яку. «Почему было так важно посмотреть тот фильм вчера вечером?»
«“Белое солнце пустыни”? Очень важный фильм».
«Он же не имел никакого отношения к космосу».
«Это традиция».
Майор Уиллис повернулась к ним. «Приготовиться! Минус одна минута, отсчёт пошёл».
Тайг глубоко вдохнул. Это действительно будет незабываемый опыт — а если что-то пойдёт не так во время старта, опыт недолгий.
По мере приближения обратного отсчёта к нулю началась глубокая вибрация, и капсула задрожала. Затем последовал удар в спину, словно лошадь лягнула, — кабина затряслась. Взглянув в иллюминатор, Тайг увидел, что они уже оторвались от стартовой площадки.
Як завопил от радости.
Остальные ответили тем же.
«Снижение тяги до семидесяти процентов».
Примерно через полминуты вибрации ослабли, и в наушниках Тайга раздался голос центра управления полётами. «Максимальное аэродинамическое давление».
Майор Уиллис ответила по радио. «Максимальное аэродинамическое давление подтверждаю».
Через несколько мгновений центр управления сообщил: «Тяга сто процентов».
Перегрузки возросли, а воздушный поток за бортом завыл как неприкаянная душа. Через пару минут вибрация полностью прекратилась, но перегрузки продолжали нарастать. Затем на мгновение отступили.
«МЕКО».
Капсулу тряхнуло.
Голос центра управления: «Подтверждаем отделение первой ступени. Запуск двигателя второй ступени подтверждён».
Командир капсулы коснулась сенсорных экранов. «Принято, центр управления».
Перегрузки снова возросли, но Тай вспомнил центрифугу на острове Вознесения. По сравнению с ней это было ничто. Снаружи теперь одновременно был и день, и ночь — изогнутый голубой край Земли раскинулся внизу на фоне стены черноты.
Наконец шум двигателей стих, и перегрузки исчезли. Теперь они летели по инерции в полной тишине. В невесомости.
«Подтверждаем отсечку второй ступени».
Командир повернулась к пассажирам. «Дамы и господа, добро пожаловать в космос».
Впервые оказавшись в настоящей невесомости, Тай чувствовал себя прекрасно. Глядя в иллюминатор за креслом Чиндаркар, он видел Тихий океан, проплывающий в четырёхстах километрах внизу.
Она повернулась к нему и улыбнулась. «Я знала, что будет красиво. Просто не могу поверить, насколько…»
До них донёсся звук рвоты, и они обернулись — Харрис расстегнул шлем и блевал в пакет для невесомости. Геолог выглядел ужасно, вокруг его лица плавали мелкие капли рвотной массы.
Тай перестал так активно вертеть головой — по крайней мере, на первых порах. Резкие движения могли вызвать дезориентацию и то, что инструкторы называли «синдромом космической адаптации».
Як говорил с Харрисом успокаивающим тоном. «Космическая болезнь — очень распространённая штука, Майкл. Я сам блевал в первый раз».
Харрис судорожно глотал воздух. «Просто прекрати об этом говорить, пожалуйста…»
Шесть часов спустя капсула «Старион» приблизилась к орбите отеля «Лео». Профинансированный миллиардером Рэем Халсером и выведенный на орбиту ракетами Джека Мэйси, первый в мире орбитальный отель теперь принимал больше сотрудников космических стартапов, чем богатых туристов.
«Отель» состоял из восьми больших надувных жилых модулей, закруглённых с обоих концов. На каждом было по одному окну на стороне, обращённой к Земле. Модули соединялись в неправильную конфигурацию алюминиевыми переходными секциями, из которых кое-где торчали солнечные панели и антенные тарелки. Имелось несколько стыковочных портов, один из которых уже был занят капсулой «Зенит».
Автоматическая система стыковки подвела их к порту, пока командир капсулы стояла наготове, держа руку над джойстиком, готовая взять управление в случае неисправности. Однако через мгновение раздался лёгкий толчок в стыковочный порт, а затем — лязг запорных болтов. Пассажиры зааплодировали — все, кроме Харриса, который по-прежнему был в полуобморочном состоянии от тошноты.
По радио раздался мягкий мужской голос. «Старион-4-6, персонал отеля „Лео” приветствует вас».