Тай осмотрел стометровый переходной тоннель. — Ощущения отличаются от макета.
Морра следил за их продвижением. — Потому что макет был в настоящей гравитации. Ты когда-нибудь раскручивал верёвку над головой?
Тай кивнул.
— Этот трос — то же самое. Мы пристёгиваемся, и пока мы на его конце, мы вращаемся по кругу от центра корабля.
Абарка сказала: — А если отпустить…
— Полетишь по прямой. Не упадёшь прямо вниз — по крайней мере, пока стена тоннеля тебя не догонит. Тогда соскользнёшь по стене с нарастающей скоростью.
— Не собираюсь это проверять.
Абарка подвигала руками вверх-вниз. — Чувствуешь? Как гравитация.
Тай сделал то же самое. — Да, теперь чувствую.
На глубине ста шести метров планетарная лебёдка остановилась с щелчком. Теперь они стояли в том, что ощущалось как одно земное g, на алюминиевом шлюзе с люком в центре пола. Группа неуверенно держалась друг за друга.
— Эффект Кориолиса? — Морра сел.
Абарка опустилась рядом с ним на колени. — Возможно, ортостатическая непереносимость.
— Это серьёзно? — Он глубоко вздохнул.
Она достала световую ручку и осмотрела его зрачки через визор. — Должно скоро пройти. Это вызвано изменениями автономной регуляции артериального давления и потерей объёма плазмы из-за микрогравитации.
— Значит, это нормально.
— На всех действует по-разному. — Она вышла на связь. — Экипаж, имейте в виду: если почувствуете головокружение при попадании в гравитацию, немедленно сядьте и ждите, пока пройдёт. Иначе можете потерять сознание. Это приказ врача.
Голос Чиндаркар ответил: «Поняли тебя, Изабель».
Абарка повернулась к Таю. — А ты как?
Тай показал большой палец. — Ощущается как гравитация.
Когда Морра стабилизировался, они с усилием открыли люк шлюза модуля при одном g. Затем спустились в шлюз на лебёдке. Отстегнувшись, они подняли трос лебёдки и закрыли верхний люк, после чего герметизировали шлюз. Только тогда они открыли люк в Модуль 1.
Тай проверил воздух. — Показатели в норме. Можно расстёгиваться.
Он и остальные стравили давление из лётных костюмов и расстегнули капюшоны.
Нетвёрдо спустившись по лестнице в верхний жилой отсек, Абарка тут же рухнула на одну из кроватей.
— Слава богу. Настоящая кровать.
Морра повалился на кровать напротив и издал стон облегчения.
Тай медленно прошёлся по полу. С его точки зрения ускорение искусственной гравитации ощущалось естественно. — Вот это да.
Абарка перекатилась на бок. Она улыбнулась. — Мы справимся.
Тай осмотрелся. Ни вибраций. Ни малейшего ощущения движения. — Должен сказать, до этого самого момента я не был уверен. — Он повернулся к Абарке. — Но, кажется, это может сработать.
Абарка поднялась, всё ещё пошатываясь. — Что ж, если позволите, я собираюсь принять первый горячий душ в космосе. — Она повернула штурвал гермодвери.
Тай помог ей открыть дверь, и они прошли в жилое помещение.
Абарка запела «Gracias a la vida» по-испански, спускаясь вниз по лестнице.
Тай был удивлён (и с облегчением обнаружил), что у неё красивый голос. Затем он подошёл к кухонной раковине и остановился перед диспенсером воды. Слушая пение Абарки, он взял пластиковый стаканчик и наполнил его, прижав к диспенсеру. Он поболтал воду, разглядывая её.
Пузырьки воздуха поднимались на поверхность. Выглядело как обычный стакан воды на Земле. Тай рассмеялся и запрокинул стакан, жадно выпив воду. Он поставил пустой стакан на стойку. «Я определённо создан для этого».
Он услышал, как этажом ниже зашумел душ, и прислушался к пению.
Шли дни, и они вычёркивали всё больше пунктов из контрольного списка Лакруа.
Однажды вечером, сидя за столом на камбузе в Жилом модуле 1, Тай вспомнил, как они все вместе ужинали за столом у Солнечного берега Австралии. Теперь шестеро членов экипажа в Жилом модуле 1 ели регидрированную курицу с лапшой, но Абарка разлила на шестерых бутылку кьянти. Вино было роскошью, которую им позволили в этот последний вечер при нормальной гравитации перед отправлением «Константина».
Завтра они остановят вращение корабля, сложат обратно штанги и начнут подготовку к разгонному манёвру к Рюгу. А они до сих пор не знали, кто войдёт в экипаж, а кто нет. За этим столом кого-то наверняка не досчитаются.
Абарка подняла пластиковый стакан. «За экипаж «Константина» — кем бы они ни оказались».
Все чокнулись пластиковыми стаканами. «За экипаж «Константина»».
На следующий день, после остановки вращения корабля и прохождения процедур блокировки, всех двенадцать шахтёров вызвали в Центральный жилой модуль. Пока они парили в невесомости, к ним присоединилась строительная команда. То, ради чего все так долго работали, вот-вот должно было произойти, и в воздухе царила праздничная атмосфера.