Тай отвернулся от них и заговорил тише в трубку. «Я позвонил, потому что мы, возможно, больше никогда не поговорим».
Пауза.
«Так было всегда».
«Поверь мне, сейчас всё иначе. Между нами не всё было гладко, но я хотел поговорить перед тем, как уеду».
«Тебя арестовали, Джеймс?»
Тай сжал переносицу.
«Я не могу тратить на тебя больше сил. У меня внуки…»
«Я просто хотел сказать, что…»
Задержка на линии заставляла их перебивать друг друга.
«…ты наконец повзрослеешь и станешь нормальным взрослым человеком? У твоих братьев и сестёр у всех семьи. А чего ты добился в жизни? Никакого смысла в ней нет, насколько я вижу».
Знакомое онемение охватило Тая, пока он слушал её голос. Словно ему снова пятнадцать. Он начал слышать только интонации её голоса, а не слова.
«Мам». Пауза — она всё ещё говорила. «Мам». Ещё одна пауза. Он кивнул самому себе и произнёс без эмоций. «Мне пора».
Снова задержка.
«Конечно, пора. Тебе всегда было пора. Мне тоже пора».
На этом связь оборвалась.
Тай сжал телефон и прислонился головой к холодному углепластику стеллажа. Он парил так несколько мгновений.
Наконец Абарка подплыла к нему. «Эй, ты закончил?»
Он поднял глаза и кивнул. «Да. Прости за ожидание». Он протянул ей телефон.
Она схватила его за руку, не давая уплыть, и притянула их лица близко друг к другу. «Если тебе это важно — ты очень много значишь для меня, Джей Ти, и для всех нас».
Тай кивнул.
Она обняла его. «Люди на Земле нас не понимают. Они не виноваты».
Когда обратный отсчёт достиг отметки «минус два часа», центр управления полётами дал команде «Константина» указание надеть синие полётные комбинезоны и пристегнуться к восьми креслам, прикрученным к центральной стене жилого модуля.
Тай оглядел товарищей по экипажу. Похоже, они осмысливали масштаб того, что им предстояло. Абарка покоряла высочайшие вершины мира. Морра побывал в бою. Тай погружался на предельные глубины в неисследованных пещерах. Большинство из них были хорошо знакомы с опасностью.
Однако перехватить астероид, пролетающий в нескольких миллионах километров от Земли, выйти на сближение с ним и удалиться от Земли на годы — улететь на противоположную сторону Солнца — ни один человек ещё не удалялся от Земли даже на тысячную долю этого расстояния. Это была экспедиция, не похожая ни на что из того, что кто-либо когда-либо предпринимал.
Голос оператора связи наконец раздался по лазерному каналу. «Приготовьтесь к сообщению, „Константин”».
Внезапно перед ними появилась голограмма Натана Джойса. Он сидел за своим столом на Балисо и кивнул. «Не буду долго разглагольствовать перед вашим отлётом. Мы ещё поговорим. Просто запомните одно: мы все знаем, что всё пойдёт не по плану — но именно поэтому мы отправляем вас. Чтобы вы переписывали план по мере необходимости. Сюрпризы ожидаемы. Вся команда центра управления и я сам будем наготове, когда бы мы вам ни понадобились. Если вы правильно выполните свою работу, через несколько лет вы сможете позволить себе такой же корабль — а астероидов там хватит на всех». Он вгляделся в их лица. «Вы, возможно, задавались вопросом, почему я держал этот корабль в тайне. Потому что я не думал, что Земля позволит нам лететь. Я не думал, что они поймут. Вы летите с нашей верой в вашу способность сделать то, на что больше никто не решался. Счастливого пути, и я увижу вас всех совсем скоро».
На этом Джойс растворился.
«Минус пять минут, отсчёт продолжается».
В ожидании, пристёгнутый к креслу в невесомости, Тай слушал обратный отсчёт по каналу связи с центром управления. Он посмотрел на Цзиня, Цукаду, Кларка, Морру, Адису и Чиндаркар — кто-то с закрытыми глазами, кто-то напряжён. Абарка, напротив, выглядела спокойной и решительной. Он представил, как она штурмует вершину К2 посреди зимы. С ледорубом отца в руке.
Теперь это были самые важные люди в его жизни.
Тай был готов. Он давно был готов уехать. Если смерть ожидала его в этом путешествии — пусть так. А пока он будет помогать товарищам по экипажу, чем сможет.
Абарка протянула руки, и экипаж сделал то же самое, соединив руки в перчатках. «Ну что, поехали…»
Начался финальный обратный отсчёт.
«Минус десять, девять, восемь, семь…»
Когда отсчёт достиг нуля, корабль едва заметно завибрировал, мягко вдавив их в кресла с силой примерно в половину g. Ощущение было ничтожным по сравнению с яростью старта с Земли.
Экипаж захлопал — а за аплодисментами последовал нервный смех.