В противовес этой вакханалии выступали лишь две газеты: "Красная звезда" и "Российская газета". Но их скучные статьи пополам с официозной пропагандой у нас вызывали уже знакомую оскомину. С афганских времен "краснозвездный" стиль мало чем изменился… Ну, разве что реклама появилась на задних страницах с нарисованными придурками, наперебой восхваляющими финансовые пирамиды.
Мне же кое-что было известно, но я предпочитал особо не распространяться об этом. Чем меньше человек знает ужасов и кошмаров, тем спокойней он спит. Но и тем быстрее он уподобляется бессловесному парнокопытному существу, которому рано или поздно всё же предстоит превратиться в жертвенную животинку… Но то на гражданке… А здесь.
Находясь на непосредственной территории "ск… человеко-бойни"… Словом, актуальность данного обстоятельства приобретала более откровенный смысл.
- А что это тебя так интересует? - осторожно спросил я.
Действительно… С какой такой стати эти цифры стали интересовать военнослужащих срочной службы?!… Не от праздного же любопытства.
- Ну… как же… - чуть замялся солдат, но затем осмелел и продолжил гораздо бодрей. - Мы же тут воюем почти год. Никто правды нам не говорит. А знать хочется.
Я подумал о чем-то отстраненном и далеком, как будто с другой планеты… Верней, о ком-то… Но вернулся в реальность и потому тяжело вздохнул.
- Точные цифры на настоящий момент мне не известны. Много времени прошло. Но с декабря прошлого года и по март 95-го.
Караульный продолжал внимательно слушать, ожидая моего дальнейшего ответа. Но я молчал.
- Так сколько? - спросил боец. - Хоть за то время.
- За декабрь, январь, февраль и март погибло больше четырнадцати тысяч российских военнослужащих. - медленно и с тяжелым чувством произнес я. - Это солдаты, прапорщики, офицеры.
Мне до ужаса была неприятна данная арифметика смерти… ведь за весь период Афганской войны оказались убитыми и умершими от болезней да ран около четырнадцати с половиной тысяч человек… Жуткие цифры… Но ведь это за десять лет… А здесь - в Чечне почти такое же количество потерь всего за три с небольшим месяца.
Караульный, будто угадывая мои мысли, задавал уже другие вопросы:
- Четырнадцать тысяч? А в Афганистане сколько было убитых? Вы не знаете?
Как же, как же… Ведь в последние годы только об этом и трубили все газеты и журналы. Не отставали и говорящие головы из телевизора. Ведь СМИ неплохо зарабатывали, ставя в упрек уходящему режиму эти тысячи и тысячи загубленных жизней… Только вот количество спившихся и наложивших на себя руки участников войны в Афганистане… Это было неизвестным… А может и ненужным!… Ведь эти человеческие трагедии произошли уже сейчас - в период победившей демократии.
И я повторил уже известные цифры военных потерь:
- В Афгане погибло побольше… На пятьсот человек приблизительно… То есть четырнадцать с половиной тысяч!… За десять лет.
Солдат подумал, подсчитывая в уме.
- А тут за три-четыре месяца почти столько же… правильно?
- получается, что так. - ответил я.
- Значит в Чечне война хуже, чем в Афганистане? - продолжал вопрошать караульный.
- Да. - сказал я коротко и твердо. - Гораздо ожесточеннее и кровопролитнее.
Откровенно говоря, мне не хотелось пускаться в разглагольствования о предпосылках и причинах, прогнозах и просчетах, виновных и пострадавших.
- "Не здесь и не сейчас…"
На минуту в караульном помещении наступила тишина. Но вскоре она была нарушена очередным обращением.
- Товарищ старшнант… А кого погибло больше в Чечне? Солдат или офицеров?
Судя по интонациям в голосе… Не развязным и не нагловатым… Но каким-то слишком смелым… Интерес моего собеседника к нашему разговору возрастал и возрастал… Причем в геометрической прогрессии… Но я не придавал особого значения этому.
- Ну, конечно же солдат! - спокойно произнес я. - Потому что вас больше.