Да и любое решение командира группы должно быть согласовано с командиром роты.
- Да мне-то что! - буркнул Пуданов. - Твоя группа - ты и решай.
Иваныч поддержал меня полностью. Следовательно дальнейших проблем с раздутым боевым штатом, с повышенным потреблением сухого пайка и получением материальных средств впереди не намечалось.
- Понял, "тридцатый"! - доложил я шутливой фразой и опять углубился в изучение списка. - Так-с… Кого бы ещё отобрать?.
Командир роты помолчал и после вздоха уточнил один момент:
- Может Коленкина оставишь?
- Почему это? - удивился я. - У меня идут из опытных Бычков, Молоканов и он… Коленкин.
По причине предстоящего боевого выхода командир роты провёл комплекс мероприятий по отзыву в подразделение всех откомандированных бойцов. Чтобы было кого взять с собой на войну, или же оставить здесь для несения нарядов.
В результате этих мер два дня назад из охраны чеченского Президента в роту вернулся наш разведчик Коленкин, которому оставалось дослуживать ещё полгода. Невысокого роста боец с умными живыми глазами проявил себя на недавних полевых занятиях очень толковым и грамотным спецназовцем. Его фамилия была в числе первых внесена в список уходящей группы. И я не понимал Пуданова.
- Мне утром комбат письмо передал. - Иваныч достал из внутреннего кармана сложенный конверт. Сказал, чтоб мы сами решали… А мне-то что… Твой боец - ты и думай.
Раздосадованный от того, что меня вновь оторвали от важного дела, я быстро достал листок бумаги и стал читать.
- Так… "Здравствуйте, дорогие товарищи командиры!" Здравствуйте… "Пишет вам мать солдата Коленкина… "
Я прочитал письмо полностью, подумал немного и начал читать его заново… Писала мама моего непосредственного подчиненного… О том, что её единственный сын служит у нас в Чечне… О том, как ей было тяжело одной растить и воспитывать своего ребенка… О том, что она уже целый год переживает за жизнь самого родного ей человека… О том, что последнюю неделю она буквально места себе не находит от самых страшных предчувствий.
Я потер ребром ладони внезапно повлажневшие глаза и продолжил читать последние строчки, которые просили и почти умоляли нас отправить её сына из Чечни на мирную землю… В этом месте некоторые слова, написанные чернильной ручкой, теряли четкие контуры… Видно, на них упали материнские слезы… И она их затем попросту подчистила бритвочкой, возможно не имея уже сил переписать письмо заново.
Я дочитал и основательно прокашлялся. К таким вещам я относился очень серьезно и не хотел брать лишний грех на свою душу… Ведь материнское сердце порой задолго может предчувствовать надвигающуюся беду.
- Отправляем! В Ростов… - сказал я решительно. - Жалко, конечно, лишаться такого солдата… Но… Сам понимаешь.
- Вот и хорошо! - обрадовался ротный.
Толи он думал, что я не соглашусь с просьбой матери, толи тоже переживал за дальнейшую судьбу солдата… Но в данном вопросе наши мнения совпали по всем направлениям.
Дело не терпело отлагательств и мы тут же вызвали в канцелярию Коленкина. Он прибежал с новеньким рюкзаком в руках и с ходу отрапортовал о получении им как оружия, так и ночного прицела и прочего имущества. Солдат смотрел прямо и спокойно, что в лишний раз доказывало его непричастность к только что прочитанному мной письму. Именно в этот момент моя командирская привычка всё перепроверять и выискивать тайные подвохи показалась мне постыдной и неуместной.
- Вот что, разведчик Коленкин! - чтобы заглушить свои чувства, я даже говорить стал официальнее. - Сдавайте обратно оружие и всё свое имущество! Вас.
- За что, товарищ старший лейтенант?! - оторопело спросил боец, перебив меня на полуслове. - Я не как эти дембеля… Я не боюсь.
- Отставить разговорчики! - оборвал его Пуданов. - Слушай, что тебе командир скажет.
- Мы тебя отправляем в бригаду, то есть в Ростов! Понял? - быстро произнес я.
- Зачем, товарищ старший лейтенант? - обиделся Коленкин. - Я как все пацаны хочу.
- Не перебивай старших по званию! - прикрикнул я, входя в свое привычное состояние духа. - Дослушай до конца! Письмо мы получили от твоей матери. Просит она командиров, чтобы мы тебя отправили в другую часть. Где войны нет. Вот командир роты подумал… И я тоже… Короче, сдавай всё имущество! Подготовим документы и ты уедешь в бригаду. Понял? Вперед! Время пошло.
Последние два слова я проворчал недовольным и очень строгим тоном. Боец Коленкин по-настоящему растерялся и даже не знал что ему нужно сделать или сказать в эту минуту. Он пару раз попытался начать разворачиваться в сторону входной двери, но почему-то не заканчивал своего движения. Наконец-то он сказал "Есть!", приложил руку к вязанной шапочке, развернулся и пошел к выходу. Но там Коленкин вновь остановился и посмотрел на нас.