- Спасибо… Товарищи… Офицеры.
Он говорил всё ещё растерянно и скорей всего то, что первым пришло ему на ум… Но просветлевшее лицо солдата… пусть со слегка увлажненными уголками глаз… Демонстрировали его неподдельную искренность и чистоту души.
- Пожалуйста! - беззлобно ответил Пуданов.
- Ты время не теряй! - приказал я солдату. - Нам нужно и твои бумаги оформить, и самим подготовиться… Давай-ка пошустрей.
Коленкин умчался в палатку, а Иваныч поручил лейтенанту Винокурову заняться подготовкой всех документов, необходимых для отправки этого бойца в Ростов.
- Ты у нас остаешься за командира роты! Начинай работать прямо сейчас. Все бумаги мне нужно подписать до нашего отъезда. Когда комбат даст своё "добро", а строевая часть выдаст все документы, тебе надо будет отправить Коленкина в бригаду. Одного не отсылай! Только вместе с другими нашими солдатами и офицерами. Так надежней будет.
Эти его ценные указания я слушал уже в-полуха, так как подбирал необходимые кандидатуры. Теперь мне требовалось уже пять человек… Надо было учесть и должность и закрепленное оружие, уровень боевой подготовки и моральный фактор, а также наличие смекалки и отсутствие заторможенной реакции.
В вагончик кто-то вошел и командир роты тут же издал радостный вопль.
- О-о-о!… Кто к нам пришел?!.
Я буквально на секунду оглянулся на вошедшего гостя, но опять отложил свое занятие… Не только волка кормят ноги, но и замполита Вовка тоже… Ведь в наше время за счет одного-единственного языка долго не проживешь.
- А я-то думаю, куда это мой заместитель по воспитательной работе подевался? - иронизировал командир роты. - Захады, дарагой!… Шашлык-машлык? Выбирай!.
Не обращая внимания на подначку Иваныча, капитан Серега встал по середине канцелярии и внимательно осмотрел нас всех, прежде чем поздороваться за руки. Дошла очередь и до меня.
- У тебя всё нормально? - спросил он мимоходом, но делая при этом ударение на букве "ё".
- Конечно! - отозвался я. - А что такое? Весть пошла во все концы?
- Какая весть? - попытался уточнить замполит.
Но меня на этой мякине уже было трудно провести и я проявил ответную наивность.
- Какая-нибудь… Или нет ничего?.
Но Вовчара отвечал уклончиво и даже отрицательно… Некоторое время он занимался обсуждением насущных вопросов с командиром роты, но затем принялся разбирать "очередной конфликт" в первой роте и первой группе.
- У тебя с ними прямая связь уже налажена? - спросил я Вовка без всякой утайки и официальных церемоний. - Кто стуканул?
- Алик! Ну, как ты можешь так говорить? - стал обижаться замполит. - Не стуканул, а проинформировал меня о серьезной ситуации. Это же и меня касается.
Его иезуитские подходы вызвали вполне достойную реакцию со стороны других офицеров первой роты.
- Слушай, Серега! - Майор Пуданов пошел в атаку с другого фланга. - Чтобы это тебя действительно "касалось", тебе надо находиться в роте с утра и до самого "отбоя". А не такими вот набегами.
Поддержка ротного оказалась весьма кстати - теперь можно было разворачивать широкомасштабное контрнаступление и с моих позиций.
- Ты тут сейчас опять воду взбаламутишь своим языком, собьёшь дембелей с панталыку, а потом смоешься… - закипал я. - И мы потом весь этот бардак с Иванычем разгребаем! Ты зачем сюда пришел?
И коварный враг был отброшен.
- мужики, да вы чего? - возмущался Вовк. - Я же как лучше хочу… Чтобы в роте была хорошая атмосфера.
- Ага!… Чтобы отцы-командиры целовали солдатиков в розовые попки… Тьфу… Бля-а.
К недовольству, ругани и плевку командира роты присоединились и мы - его подчиненные… Один старлей и два лейтенанта.
- Вот у тебя есть по расписанию два часа воспитательной работы по вторникам и пятницам - ты и работай! - продолжал бушевать Пуданов. - И в субботу, и по воскресеньям тоже… А то прибежал сюда на полчаса.
Но, как всякому замполиту, все эти пудановские обвинения и мои наскоки были для Вовка словно проливной ливень для отлично откормленного гуся. Он спокойно дослушал всё до конца и дождался-таки возможности сказать свое веское слово.
- Но ведь в прошлый раз всё нормально прошло. - невозмутимо заявил Сергей. - Я поговорил с бойцами и мы друг друга поняли.
Я сдержанно откашлялся, подготавливая свой инструмент к долгой работе, и начал издалека.