- Я же не знал. - стал отнекиваться водитель.
- Все вы так говорите! - с сожалением произнес я. - Зато теперь будешь знать. И писать надо всегда в двух экземплярах… Чтобы у тебя на руках один Акт оставался всегда. Понял? Первый экземпляр отдал командиру, а второй оставил у себя.
Шестеро дембелей молчали и не желали больше спорить.
- Вы свободны! - приказал им ротный. - Позовите сюда водителей и стрелков со второй и третьей групп.
Спустя несколько минут очередная партия экипажей, но уже в два раза больше, ввалилась в наш вагончик. Ротный торопился, но наше ограниченное помещение не смогло вместить и четвертую группу.
Пуданов кратко объяснил дембелям итоговые требования ротного командования на завершающем отрезке их срочной службы. Все они уже морально подготовились и потому лишних вопросов не задавали. Но именно среди них оказался праправнук Штирлица… Который в отличие от своего знаменитого тезки совершенно не обладал навыками выживания в суровой среде армии.
- Исаев! Ты сам виноват в первую же очередь… - возмущался командир роты.
- И во вторую, и в третью… - поддакнул ему я, постепенно приходя в себя после комбатовского разноса. - Я ему уже говорил. Пусть рожает… Хотя бы старый и неисправный.
На обратной дороге мы уже успели обсудить эту историю и сообща выработать пути спасения роты и отдельно взятого дембеля. В этом случае подмененный топливный насос можно было "с чистой совестью" списать на боевые потери… Как пришедший в негодность в результате прямого естественно попадания очереди крупнокалиберного пулемета или же кумулятивной струи от выстрела гранатомета… Как при этом не пострадало остальное навесное оборудование, а также непосредственно сам двигатель ну и разумеется борт бронетранспортера!?… Эту трудновыполнимую миссию мы - его командиры, мужественно брали на себя.
Осчастливленному нами Штирлицу-Исаеву нет бы прочувствоваться таким моментом, да и нет-нет прослезиться!… Но он лишь пошмыгал простуженным носом и, уже уходя со всеми, твердо пообещал нам хоть из-под земли раздобыть топливный насос высокого давления в любом его виде… Пришлось нам поверить ему на слово.
Что ж… Командир и есть на то командир, чтобы не только драть-наказывать своих подчиненных, но также и для того, чтобы в полной мере позаботиться о нуждах тех же самых подчиненных и в случае необходимости прийти им на помощь.
Неблагодарное конечно это занятие… Ну а кто сказал, что будет легко?!
К слову сказать… На следующий день вечером майор Пуданов так "увлекся" сдачей своего наряда, что мне вновь пришлось идти вместо него на совещание.
Лейтенант Васькин, уже спокойный и уверенный, добросовестно доложил командиру батальона о невыполнении первой ротой его личного, то есть комбатовского, приказания о переносе двух двигателей. Мне дали последнее слово и я честно признался в том, что мы даже и не пытались вручную перетащить эти два форсированных КАМАЗовских двигателя вместе с навесным оборудованием по имеющейся липкой грязи и широким лужам… Без кран-лебедки это.
- "Эх, лучше бы я сказал, что мы попытались!… Лучше бы я сказал…"
Мне так и не дали договорить и я только первые минуты смотрел в глаза комбата. Затем я, закусив изнутри губу для создания соответствующей моменту скорби, виновато опустил свой взгляд практически к самому нижнему срезу карты, то есть почти к грузинской границе, и долго еще осторожно изучал чеченские горы да ущелья… Пока меня не помиловали и не разрешили сесть на свое место.
- "А что делать?! Кому сейчас легко?!…"
Глава 7. СОЛДАТСКИЕ ТАЙНЫ.
- Рыжик! Ты здесь, а я тебя у миньетчиков ищу… Ну как?.
- Да отвали ты от меня! Ты что, не видишь, что я тут телек смотрю?
- Ну, ты сиди себе и смотри, а я быстренько перерисую! И все-то дела! За три минуты успею.
- Да какие три минуты!? Иди и у кого хошь перерисовывай! А я не дам.
- Слышь… Рыжик!… Ну, у кого я ещё найду такую татуировку? У тебя же самая чёткая во всей бригаде! Я и себе точно такую же наколю… Ты только дай её перерисовать. Жалко Лэкса нет, а то бы я тоже такую же сделал… Это ж его работа!
- Работа… Я бы его за такую работу.
- Да брось ты ерундой страдать! Не слушай ты этих уродов. У тебя самая лучшая наколка - вот они и завидуют.
- Лучшая… Ну и как ты её будешь перерисовывать? Да и холодно здесь.
- А ты к печке пересядь! Тут потеплее будет. И калька у меня есть, наложим её на твой рисунок и обведём аккуратненько… Ну, давай, Рыжий… Пока никого нет.
- На хрен она тебе нужна!? Свистишь, как Троцкий.