Перестрелка
— Ну что, Бережной, налюбовался зрелищем? — услышал я голос ротного.
— Да, налюбовался.
— Садист ты, Бережной, — ляпнул ротный. Но сказал он это не с укором, а так, к слову.
— Бывает командир, — спокойно ответил я.
В глазах все еще мелькал образ извивающегося в огне духа. В сознании начали всплывать жуткие картины одна за другой, Пипок с дыркой в глазу, Приходько с оторванным куском черепа, Мамед с оторванной рукой и много еще всяких жутких моментов, которых за два года в Афгане накопилось немало.
Мы все боялись попадать к духам в плен, и поэтому всегда держали при себе один патрон в запасе, для себя. У меня и у Хасана были штык-ножи разведчика, с пистолетным патроном в рукоятке, застрелиться вполне хватало. Но и духи попадать к нам в руки живыми желания особого тоже не испытывали. Хотя самоубийц среди них я не наблюдал, за исключением одного случая.
Это произошло год назад в горах, в районе Герата. Мы зажали банду в кольцо и стеснили ее к обрыву, сзади них была пропасть. Сопротивлялись они отчаянно, хотя положение у них было безвыходное. Но в плен духи не сдавались, так и умирали от наших пуль. И вот когда вся банда была уничтожена, я заметил одного раненого духа у края обрыва, оружия у него в руках не было. Я направился к нему, но когда стал подходить, дух что-то выкрикнул в мой адрес, и два раза перекатившись со спины на живот, свалился в пропасть. Вот это единственный случай самоубийства среди духов, который я видел своими глазами.
Как известно, афганцы народ очень религиозный, а по религии им нельзя лишать себя жизни, чтоб не попасть в ад. Мы же, советские, ада не боялись, потому как считали, что в данный момент мы в нем и находимся. А что касается рая, то для нас он был по ту сторону речки, то есть, в Союзе.
Я осмотрелся вокруг себя. Второй взвод занял оборону, остальные стояли и смотрели, кто на меня, кто на горящую вертушку. Пупсик с бойцами тоже стоял здесь.
— А нельзя ли было просто пристрелить? — спросил язвительно Пупсик.
— Нет, нельзя. Мне хотелось, чтоб он живьем сгорел, — с той же интонацией в голосе, ответил я.
— Где ты набрался столько жестокости? — не унимался Пупсик.
— Уж точно не на политзанятиях.
— Перестань умничать, сержант, — со злостью в голосе сказал Пупсик.
— А вы бы лучше сидели у себя в штабе, и не учили нас, как обращаться с духами.
— Вот с такими как ты потом на гражданке появляются проблемы, — стиснув зубы, прошипел Пупсик.
— А с такими как вы они появляются в армии, — не уступал я.
— Ну все, хватит! Нашли место выяснять отношения, — перебил нас ротный, и мы оба заткнулись.
Я увидел в руках у Сапога два духовских автомата.
— Сапог, дай-ка сюда духовский арсенал, — я подошел к Сапогу и взял у него один автомат. — Китайский ширпотреб, — сказал я разглядывая оружие.
Это был АКМ китайского производства, калибр 7.62, приклад у него откидывался снизу. Я передернул затвор и выпустил по горам короткую очередь.
— Ху-та! — вынес я вердикт.
Китайцы хоть и копировали наши автоматы один к одному, но все же разница чувствовалась, стреляли они как-то жестко. А стволы у них были вообще дерьмо, быстро нагревались и начинали плевать пулями. Хотя АКМ сам по себе неплохой автомат, правда, если это наш — советский.
— Куда их? — спросил я ротного.
— В костер, куда же еще. Неужели мы будем с собой таскать это железо.
Я отстегнул «магазин» от духовского автомата, и швырнул его в огонь, а «магазин» выбросил в сторону.
Сапог отстегнул магазин от другого духовского автомата, и тоже выбросил автомат в огонь.
— Ну, что будем делать? — спросил Грек, подойдя к нам.
— Гадать, где духи находятся, — ответил ротный.
— Духи, наверно, не думали, что мы здесь окажемся, иначе не бродили бы так спокойно возле горящей вертушки, — сделал умозаключение Хасан.
— Считай, что уже думают, — ответил я.
— Надо идти дальше. Интересно, чем же они вертушку сбили? — произнес задумчиво ротный, и подозвал к себе радиста.
Ротный вызвал на связь комбата и доложил ему о сбитой вертушке. После чего попросил связаться с летчиками и узнать, где находятся духи. Только ротный договорил, как со стороны второго взвода, который занял оборону, раздались выстрелы. Не успели мы отреагировать на это, как прогремел взрыв рядом с горящей вертушкой, и горящие ошметки полетели в разные стороны. Все моментально рассыпались по сторонам, кто куда. Я заскочил за ближайший камень, рядом со мной приземлился Урал с пулеметом, за ним следом подскочил Сапог. Глыба, за которой мы спрятались, была приличных размеров, за ней свободно могли укрыться пять-шесть человек.