о мне на полную, и понимание – теперь плевать. Если уж случилось, я тоже хотела испить это до самого дна. Не Лелька ли говорила, что мне нужно отдохнуть? Он трахался, как бог. Он что-то творил со мной – не с моей «физикой», но с моей головой. Двигался на мне и во мне, распластывал меня по кровати, он был тяжел, он был красив в каждом движении. Есть такие моменты, когда думать уже все равно не получается, и я позволяла ему все – поцелуи, сделавшиеся наглыми, требующими, нашу синхронность, позволяла ему врубаться в себя, стать ему моим собственным часовым механизмом, заведенным на работающий поршень. Он не просто меня возбуждал, он снес мне башню, оголил инстинкты, заставил скулить, ждать, развязки, просить ее, тянуть его к себе – шею, спину, ягодицы… И я разрядилась первой. Содрогалась, кусая губы, ощущая сквозь все тело идущие спазмы – я умирала под ним, рождалась заново, чувствовала на веках слезы от «передозировки» сильными эмоциями, я все никак не могла перестать конвульсировать… А он вдыхал каждый мой вздох. Этот чертов «насильник», получивший все даром, впитывал меня, как самые сладкие волны, как свой десерт, как бесконечно желанную награду. - Какая ты… чудесная. Ой, не надо шепот. Еще этот хриплый голос. Он непостижимым образом впитывал меня в себя, улавливал до микрограмма и микровздоха, как будто играл со мной одну на двоих симфонию, и тем самым возбуждал мою голову еще сильнее уже после оргазма. Невозможный тип, превративший меня в желе. - Все… - Нет, не все. Нужно было начать мыслить и еще разговор о том, чтобы он шел к себе в спальню, но мне не дали даже рта раскрыть. Перекатились на бок, обняли, погладили по лицу. - Твоя энергия, как доза. Очень… вкусная. Я слышала о мужчинах, способных видеть и чувствовать чужой оргазм в чистом, неизмененном виде, но ни разу таких не встречала. Похоже, встретила. Потому что этот оголил меня, развернул из множества лепестков, как солнце, и теперь заряжал моими лучами свою батарею. Да так очевидно, что башня моя падала все дальше. Спрашивать о том, что он делает в моей постели, уже бессмысленно. И не важно. Все уже случилось, теперь желательно просто молчать, не выдавать свой голос и вообще себя – утром разойдемся, не познакомившись. - Переживаешь? Слова с улыбкой, с издевкой, с таким сексуальным флером, который уже знает, что самое жаркое еще впереди. Ну да, сам он не кончил. «У меня Итан» - какая несвоевременная мысль. И, как можно так чертовски привлекательно пахнуть? Я не сразу поняла, что рука, лежащая на моем затылке, вовсе не просто так там лежит, и, что выпускать меня она не собирается. - Поцелуй меня, - вдруг послышалось. Тон спокойный, расслабленный, но слова, как приказ. Некоторым не нужно повышать голос или быть напористыми, чтобы их слушали. Мой незнакомец был из таких. – Поцелуй меня так, как будто любишь. Хочу почувствовать. Наверное, он был психом. Или доминантом, или просто наглым. Но поцеловать его мне хотелось. И я подумала – какого черта? Один раз живем. Когда еще со мной в постели случится тот, от которого не захочется отлипать? Да, я выпила накануне, но подозревала, что дело вовсе не в этом. - Давай… Голос нежный, дерзкий, зовущий. И я позволила себе в это упасть, поиграть и заиграться, в вымышленный сценарий о том, что я «так сильно его люблю, я до беспамятства соскучилась, что просто жить не могу без касаний»… Целовала я его исступленно, пила и не могла напиться. Меня оторвали почти насильно. И лишь для того, чтобы заявить: - А мне нравится. «Ты попала» Я попала уже давно, когда не сразу сообразила, что все это – не сон. С моей стороны тишина, молчание. Не будет ему ни моего голоса, ни моей внешности, ничего. Ночь пасмурная, облачная, шторы в комнате закрыты, поэтому он не разглядит ничего. - Молчишь? Не желаешь, чтобы я тебя слышал? Проницательно. - Тогда, давай я этим воспользуюсь… И меня перевернули на живот. Навалились сверху, откинули волосы с шеи, чтобы поцеловать. А о скользкую промежность трется все тот же неугомонный член, трется, дразнит, но не входит. И вдруг – направляющее движение рукой, - и головка уперлась… Нет, не туда, куда должна была – в попку. - Нет, - я всхрипнула. - Молчи. Ты же выбрала молчать. Он улыбался. Он был слишком дерзким, чтобы ему противиться, но – в анус? - Не надо… - Тихо, тс-с-с… И сам же прикрыл мне губы ладонью, навалился тяжело, но не вошел до конца, не сделал больно, приоткрыл вход только чуть-чуть. - Давай… Совсем маленько…. Он кайфовал так, что меня сносило чужими волнами. Аккуратно надавливал, разминал, растягивал, Когда почувствовал, что его «пропустило», не стал доминировать, остался чрезвычайно нежным, и это меня добило. Вновь снесло какую-то внутреннюю перегородку. Я не из тех, кто умеет хвастать «мультиоргазмами» или легкой доводимостью «до максимума», но этот жал верные кнопки. Он всаживался в мою попку одной головкой – заходил и выскальзывал, - а ладонью пробрался мне под живот, нащупал клитор, сделался для него невесомой массирующей частью. Он превратил меня в нечто податливое совершенно, в единый ком сладко-напряженных нервов и мольбы, в кого-то изначально сдавшегося. - Давай, - шептал тихо, творя бесчинства, - я хочу почувствовать это снова… Он точно был из тех, кто ощущает иначе. Ему мои спазмы, стоны – еда и вода, чистая энергия. Наркота. Я могла просить – не надо, не делай, но все слишком поздно – мое тело уже трясется, конвульсирует лоно, в глазах снова слезы, в голове ноль целых, ноль десятых мыслей. Моим очередным оргазмом он упивался, как первым блюдом, вторым и компотом. Я уже была влюблена в того, кого не видела, и его же ненавидела за умение там отлажено на мне играть. И он снова не кончил сам. Но теперь-то все? Только теперь он обнимал. Очень тепло, очень близко, до сих пор дышал мной, выдыхал, впитывал опять. И все очевиднее становилось – ему нравится. Уже слишком глубоко нравится, не на одну ночь. А мне нельзя. Тот, кто пробрался ко мне в постель – не обычный мужчина. И суть не в том, что он развит или накачан, а в том, секс с ним, и с обычным человеком, все равно, что лапша по-флотски или паста с вином и моллюсками. - Я балдею от тебя. Я это знала. Чувствовала. - Как тебя зовут? Ну, уж нет. Я уже позволила себе столько, сколько совсем не планировала, когда отправлялась вчера на такси в чужой дом. И потому тишина. - Не скажешь? - Нет. - Я запомню тебя. Молчать становилось все сложнее. - Мы проснемся с утра, позавтракаем, я принесу тебе кофе в постель. И познакомимся, как люди. - Нет. Я исчезну утром. Испарюсь еще до рассвета, а после… сменю внешность. Я блефовала, конечно, насчет внешности, дразнилась и одновременно выказывала разочарование от себя самой – я очень быстро ему сдалась. Вновь не повторится. - Любишь сложности? Хорошо. Я найду. Потому что я тебя запомнил… Вот это… И его рука провела по моему бедру. - Это… По животу. - Это… Сжала грудь. - Не вздумай ставить импланты или сдувать. Она мне нравится именно такой. Он воспринял мои слова всерьез? - К тому же, я найду тебя по запаху. Теперь незнакомец улыбался. Черт, я все отчетливее чувствовала, что он опасен. Он, как нейронный коллайдер, прибор, к которому лучше не приближаться, если ты не физик-ядерщик. - А что,… если я страшная? Или серая мышь? Улыбка сочилась сквозь тьму. - Думаешь, я смотрю так неглубоко? Я именно этого и боялась, что он уже увидел и ощутил больше, чем достаточно. Беда, если ему теперь наплевать на мою внешность, хотя не так уж она плоха. - Я… не могу. Он опять поднялся надо мной, перевернув на спину, подмяв по себя. Боже, кажется, он мог творить это со мной всю ночь напролет, и я просто буду ему «давать». И это слово включало в себя куда больше «разрешения на вход» - Не можешь что? Я вся влажная, скользкая, усталая. - Мне… нельзя. С этим типом лучше быть правдивой. Без ложных надежд. - Почему? - У меня… - Есть парень? - Да. Есть. Вот и призналась. А в ответ вся та же улыбка. Ни осуждения, ни удивления. Молчание. А после фраза, заставившая мой стыд раза в два усилиться. - Не повезло ему, правда? Спросила упавшим голосом, проигрывая подступившему чувству вины. - Со мной? Горячий палец погладил меня по щеке. - Со мной. Улыбка стала шире. Боже, я действительно встряла. - Нет… - Да. Этот найдет. Этот не на ночь пришел. - Даже не думай. - Я уже подумал. И он снова в меня вошел. Знал, что я уставшая, потому не стал двигаться, просто зарезервировал пространство. Навалился, поцеловал. Дал понять, что позволит спать, будет просто обнимать, останется рядом. Очень тесно. Не знаю, что опять сработало. Сил не было, а желание осталось. Я сбегу утром, сбегу так далеко, как смогу, но еще не рассвет… - Хочу тебя, - вдруг притянула его к себе, как будто ни разу до этого не пробовала. – Хочу до умопомрачения. Незнакомец задвигался одновременно с выдохом в мои губы. - Желаешь, чтобы я после этого тебя отпустил?