… Потом она просто выла, потеряв счет времени и свое имя, уже без надежды что этот кошмар когда-то закончится. — Идем в родзал, пора! — Ура, — слабо мелькнуло в ее мозгу, — скоро, скоро это закончится.
— Тужься, тужься, тужься!
— Я не могу, — плакала Деметрия и пыталась сесть, за что получила пощечину от акушерки — Куда садишься, дура, ребенку шею свернешь!
… - Она сама не разродится, неси щипцы!
— Давай! Укол! Накладывай! Тащи!
Вспышка боли и расцвела блаженная темнота… Увы, вскоре Деметрия очнулась от сильной колющей боли — Ааа, — закричала она и дернулась.
— Очнулась! Лежи спокойно, мне тебя зашить надо! — рявкнула ей сестра.
— Зашить?…
— Тебя порезали перед шипцами, но все равно вся сильно порвалась, да ты не бойся, все зашьем!
— Ааанестезия?? Ай!
— Какая еще анестезия! Терпи, не принцесса чай! Мне еще двоих зашивать надо!
… Ужас от получаса зашивания наживую навсегда остался в памяти Деметрии, впечатался намертво.
После уже, ей сказали, что сидеть нельзя будет долго, месяца три, все делать стоя или полулежа, и наблюдаться у врача. Принесли после и ребенка — Теневая! Здоровая девочка родилась!
— Девочка, — заплакала Деметрия, — девочка… — Я больше никогда, — промелькнуло в мозгу — никогда не буду рожать… Девочка… Мне больше не нужно рожать…
После она доковыляла до зеркала, посмотреть на себя, хотя перед глазами все расплывалось и увидела, что ее густые волосы поседели…
Глава 22. Будни матери младенца
— Опять она орет? Иди в другую комнату, мне надо выспаться! — бросил раздраженный Павел.
Деметрия, взяв на руки кричащую красную от натуги Полю, поплелась вон из спальни.
— Почему этот ребенок постоянно кричит?? Когда это закончится? Вот Катька спокойная была как родилась.
НЕНАВИСТЬ. Тогда впервые она отчетливо почувствовала ненависть к этому человеку, который оказался ее мужем. Конечно, еще раньше проскальзывало нечто неуловимое, но быстро таяло, как туча перед солнцем. Теперь же туча занимала все небо и внутри копилась гроза.
Полинка постоянно плакала, доводя Деметрию до отчаянья, а детский врач ей бросила — А что вы хотите, мамочка? Сложные роды, щипцы! Вам еще повезло, а так за ребенком после щипцов внимательно наблюдать надо, да и проблемы с нервной системой после них. Сами и виноваты — сначала не хотят кесарево, рожу сама, а потом дети мучаются!
Деметрия смолчала, чуть не разрыдавшись — никто кесарево ей и не думал предлагать. Она укачивала кричащую Полинку, пела ей песенки, ходила с ней бесконечными кругами по комнате, обессилев, ложилась, положив дочку на себя — от материнского тепла девочка успокаивалась и прекращала кричать.
Швы болели, мокли, их нужно было постоянно обрабатывать, ходить на осмотр к врачу. Вообще болело все — кости разошлись и сходиться обратно не хотели. Волосы, ее гордость, стали как соль с перцем и поредели, но красить их было нельзя, пока Деметрия кормила грудью. Кормления… Это новая отдельная боль, с какой бы радостью Деметрия не кормила вообще, пока все хором убеждали ее, как это прекрасно — кормить ребенка! Но увы, денег тоже было в обрез.
Павел стал бомбить вечерами что бы хоть как-то сводить концы с концами, ведь еще приходилось платить кредит, и приходя домой поздно, раздражался на крики ребенка. Для Деметрии начался бесконечный день сурка, из которого она могла сбежать разве что во сне. Иногда, когда она видела цветные и яркие сны, где была так хорошо и весело, она слышала в отдалении детский плач, но не спешила просыпаться, только думала удивленно — … Ребенок? Откуда здесь ребенок? Ах да, у меня теперь есть ребенок… и просыпалась от тряски — вставай, опять она орет!
Еще отдельная боль была в том, что так сухо было названо — возвращение к интимной жизни! Деметрии казалось, что ее режут ножом, а врач на ее жалобы лишь говорила — Мамочка, а что вы хотели? Ткани зарубцевались, стали неэластичными, теперь если только операцию делать, но это платно.
Смотря на себя в зеркало в новых очках (зрение упало на одну диоптрию, еще один подарок родов) Деметрии хотелось плакать — волосы полуседые, измученное лицо, живот в растяжках… — Никогда, — думала она — никогда больше!