Тогда у них хотя бы стала появляться хоть какая-то еда вместо картошки, казалось, жизнь налаживается… Пахло от матери, правда, чужими мужчинами — то мужскими сигаретами, а то мужским одеколоном, а потом — пожалуйста — Никитос… Кто был отец Никитоса, Олька не знала, да и не хотела знать, справедливо думая, что так лучше, чем потерять мать или голодать, но…
Как они выживали с Никитосом, лучше и не вспоминать, но как-то выжили, мать теперь работала уборщицей по вечерам, работала и Светка, но Светка скоро выйдет замуж… Олька стиснула зубы — вот и мне надо, как окончу школу, замуж выйти… Но как? Она вздохнула, вспомнив свою внешность — в отличие от Ники, она далеко не красавица, она выглядит даже хуже Дёмы, но Дёме-то что, единственная доченька конечно найдет себе мужа, если не будет дурить…
Глава 5. Не ходите, девушки, вдоль трассы
— Ты слышала, что случилась с Ленкой Ивановой?
— Да… Она больше не придет в школу?
— Конечно нет, ее переведут в другую школу.
— А кто это сделал, нашли?
— Нет конечно…
В школе некоторое время ходили шепотки — про Лену Иванову, изнасилованную на пустыре. Девочкам было сказано ходить с большой осторожностью, группками, в светлое время суток, или просить, что бы их кто-то встретил. Одеваться неброско, закрыто. Если опасно кричать пожар, потому что на пожар выбегут люди, а на «помогите!» — не факт…
Дома Деметрии, мать, раздув ноздри, сообщила что Лена эта слишком яркая была и ходила в мини-юбках, что так ходить нельзя, иначе сама будешь виновата… И вообще обычно девочки сами виноваты — идут не туда, куда надо, не тогда, когда надо и не так одетые…
Но Деметрия итак боялась ходить по уединенным улицам после того страшного случая во дворе, а мини-юбки ей не покупала мать. И вообще с деньгами было туго, поэтому Деметрия одевалась в то, что отдадут родственники. А вечерами она сидела дома, делала уроки. Хотя и у нее было одно очень неприятное воспоминание, которое Деметрия держала при себе, даже не рассказав матери, а вдруг ее обвинят тоже…
Этим летом Деметрию отправили на пару дней в деревню, к родственникам. От скуки она решила прогуляться днем вдоль дороги до магазина на автобусной остановке. Была пустая дорога, жара, плавился асфальт, Деметрия шла в мешковатом сарафане, как рядом с ней с визгом затормозила бордовая копейка:
— Поехали с нами на речку — в машине сидело трое парней
— Н-нет, спасибо — Деметрия осторожно попятилась назад
— Ну чего ты, — заражали они — прокатимся.
— Н-нет…
— Да не ломайся, отдохнем — дверь машины распахнулась, но тут, на счастье Деметрии, из-под пригорка появилась медленно едущая машина, груженая мешками.
Деметрия побежала в сторону от копейки — Ну и дура, — бросили ей в спину, и машина с ревом тронулась.
Это потом Деметрия рассказала девчонке соседке — Во ты даешь, — удивилась та — ну городская — вдоль трассы же только шлюхи по одиночке ходят подработать! И никогда не садись к парням — села, значит дала. У нас есть одна такая, дурочкой стала после того, как с ней позабавились. И ты это, лучше молчи, не рассказывай никому, а то влетит тебе. Ходить вдоль трассы нельзя!
Ника и Олька рассказывали много больше таких случаев, казалось, весь город был пропитан угрозой для молоденьких девушек. В городе конечно и в группе это было не опасно, но зачастую очень противно — Деметрия помнила сама, как к ним троим, идущим после школы, пристал мужчина с тяжелым сальным взглядом, назойливо зазывающий девчонок к себе домой…
Или как парни без особого рода занятий, которые стояли на дороге со школы, кричали им в спину — девчонки, поразвлечься не хотите? И смеялись им в спину. Или, летом просто преградившей ей дорогу, седой дед — со словами, девушка, когда вы так ходите, я прямо хочу вас не могу!
Ходить на рынок одной было невозможно из-за приставаний продавцов:
— Вай, какая дэушка, как персик! Хочешь персиков подарю — тянули руки они.
Сальные взгляды, лапанья в переполненном метро были просто неизбежным злом на фоне девичьей жизни.
Глава 6. Выпускной
— А я тебе дам, дурная такая, я тебе дам краситься! — мать Деметрии с шумом выкинула помаду в мусорное ведро — Говна такая, кто тебе разрешил! Иди, умой лицо! Что бы я больше не видела у тебя помад! — женщина в ярости потрясала кулаками — Ишь, вырастила на свою голову — мать ее кормит-поит, а она помадами малеваться будет! Мала ещще!