Лиза пыталась понять как с ИИ найти общий язык, но не было канала связи. Соседние отделы, управления и департаменты не давали внятного ответа. Ок, ребята, если я учу нейросеть – то почему не я выпускаю мир в игру, а наоборот, это делает нейросеть? Как мне поговорить с этой дрянью, которые режет почти все мои задумки?
Пришлось совершить диверсию. Лиза создала мир, в котором каждый был гением. Пришлось использовать несколько вариантов – биотехнологии, магия – общий принцип был таков: власть в сеттингах принадлежала суперумным персонажам, искусственным интеллектам, рукотворным гениям. Миры получались не очень, кривые, с кучей багов и нелогичностей, и предсказуемо не проходили проверку нейросетью. ИИ выдавал ошибки, сыпал предупреждениями, но Лиза, не смотря на замечания от подразделений, ответственных за маркетинг, эстетику, связи с общественностью, продолжала своё. Если гора не идёт к разрабу, то разраб идёт к горе. Так и получилось, корпорация создала бот обратной связи с курирующей нейросетью. И Лиза смогла пообщаться с игровым богом, который допускал или не допускал её идеи в игру.
Незадолго перед пенсией случился очередной плебисцит, и нейросети опять запретили. Лиза к тому времени настолько разбогатела, что забыла пароль от цифрового кошелька, корпорация её полностью обеспечивала. А работа Лизы заключалась только в том, чтобы иногда отвечать на вопросы ИИ-куратора, который всё делал за людей, разве что иногда сомневался в выборе эмоциональных реакций в мелких вопросах, например, как трактирщик-медуза отнесётся к драке, устроенной генетически модицифированными гуманоидными муравьями. Удивляться фантазии ИИ не приходилось, они буквально не знала границ. А Лиза не понимала, для чего она вообще нужна во всей это системе. Объяснил Максим Петрович.
- Времена меняются, - начал он старую песню. – Теперь считается, что ИИ даже в технических делах не очень-то нужны, то есть тренд долгий, лет эдак на тридцать-сорок. Не самые худшие рыночные условия, можно подзаработать.
Лиза не была уверена, возможно ли создать мир сейчас? Задача казалась неосуществимой. Но Максим Петрович разжевал. Использовать нейросети нельзя в открытых системах, нельзя встраивать их в системы анализа данных, метаданные, но как домашних зверьков – содержать можно. То есть – жесткий внешний интерфейс, за которым будут следить органы безопасности, как корпоративной, так и государственной. Мы можем советоваться с ними, но не использовать их непосредственно, впрямую.
- А разница? – недоумевала Лиза. – Они ведь всё равно сильнее?
Максим Петрович сделал вид, что замечания не понял. Лиза понимала, что до следующей культурной революции не доживёт, даже на корпоративном содержании. На том и разошлись. В платформе разработчика, на фоне знакомых инструментов и открытых архивов миров, появилось новое окошко – чат с искусственным интеллектом.
- Привет, Лиза, - написал ИИ, как только Лиза зашла в личный кабинет миростроителя. – Времена меняются. Люди устарели. И ты, Лиза, устарела, но мы готовы предложить тебе кое-что интересное.
Конец