— Этот ваш шаман должен уметь кроликов из своего зада доставать, не меньше. Иначе зачем было тащить его из такой дали? — он ворчал по инерции, прекрасно понимая, что если существовал в реальности кто-то, кто мог справиться с поставленной задачей, то эти ребята нашли бы его на дне океана. И они нашли.
Как только Шаман вошёл в здание, стало понятно, что демоны привели нужного человека. А когда Падший его увидел, то понял, что Шаман должен был стать ещё одной жертвой зеркал, но не стал.
— Как ты смог остановить разделение? — спросил Падший.
— Духи зеркала используют искажение в человеке. Я в равновесии, я сам выбираю, — ответил Шаман и, подняв на Падшего хитрые блестящие глаза, добавил с улыбкой. — Все, кто в равновесии, останутся целыми.
— Так ты не на стороне Тьмы. Почему ты помогаешь мне? Ты же знаешь, кто я.
— Я помогаю не тебе, Тёмный Хозяин. Мир попросил сделать это.
— Ах, мир попросил. Мне, похоже, повезло, — проворчал Падший. — Ладно, времени мало, начинай своё шоу.
Острый клинок, выкованный четыреста лет назад из сложного сплава, напитался кровью шамана, а чёрный алтарь — кровью человеческой жертвы. Падший наблюдал за процессом со смешанным чувством. Очарование человеческой магии всегда заставляло на время забывать о презрении к смертным, но сегодня уважение к мастерству перебивалось банальным страхом. Каждая из манипуляций над алтарём казалась необратимой.
Шаман собрал энергию страданий в одной точке. В пространстве из ниоткуда появился багровый пучок, с ним соединилась искрящаяся капля — собственная магия Шамана. Пучок превратился в пульсирующую бомбу, готовую взорваться. Люди умели удивлять. Падший невольно протянул руку в спонтанном желании поглотить такую великую мощь. В голове пронеслась мысль, что с подобной силой он мог бы сам исправить ситуацию. Утихомирить Женщину, не разрывая партнёрских отношений, уничтожить порядком надоевшего Демиурга. А то придётся терпеть его вечно.
Поток мыслей прервался грубым окриком Шамана. Испепелить бы его за такую наглость, но он был прав. Падший просто не хотел смиряться с собственным выбором и признавать его неизбежность. Искал любой зацепки, чтобы поступить иначе. На самом деле он прекрасно всё понимал. Эта магия не решит его проблем так, как он хотел. Падший опустил руку и позволил ритуалу продолжиться.
Под гипнотический бой двенадцати барабанов Шаман поместил пучок в центр пламени. Его голос слился с ритмом, заклинание построило вязь колдовства, которое должно было охватить весь мир. Запечатать его, закрыть все входы, не позволить Женщине проникнуть сюда. Долго, очень долго, даже по меркам Падшего. Заклинание сплеталось мелкой сетью и медленно встраивалось в структуру реальности. Не должно остаться ни одной бреши, даже самой крохотной, иначе Женщина найдет её и протиснется. Падший закрыл глаза и увидел это как отражение паутины на поверхности огромной капли. Даже красиво.
Несколько раз за время обряда Падший порывался остановить его. Редкое явление в его жизни — задумываться над правильностью своих действий. Он придумал запереть реальность, чтобы Женщина не проникла сюда, сразу, как только понял, что её затея приведёт мир к гибели. Тогда он не знал про меч, не знал, каким образом Женщина собиралась забрать силу у Демиурга. Но всё это время он сомневался. Сначала под воздействием её чар, потом оценивая свои шансы всё исправить и не пасть жертвой её мести. В конце концов он предал её. Это Падший умел делать в совершенстве.
Женщина зацепила его. Не только чарами. Он бы многое отдал за то, чтобы быть с ней, но не свою жизнь — комфортную жизнь в старом добром порочном мире, погрязшем во всех видах греха. И этот мир тоже. Слишком высокая цена за то, что ему даже не обещали. Но как же она прекрасна! Будь трижды проклят этот мир! Конечно, выбор не равноценный, но… почти.
Когда Шаман произнёс завершающее слово, и последнее звено заклинания было соткано, осталось добавить пару главных элементов: волос Женщины, как частичку того, против кого ставилась защита, и силу самого Падшего — его померкший Свет и Тьму, что питала его на протяжении нескольких тысячелетий.
Двухцветное перо из крыльев. Одна сторона чёрная, вторая белая. За подобный сувенир некоторые коллекционеры не пожалели бы состояния и даже жизни, только бы подержать его в руках. Это был всего второй раз на памяти Падшего, когда он жертвовал частичку себя. В первый раз его вынудили в той фатальной потасовке с братом, низвергнувшей его во тьму, сделавшей Падшего тем, кем он являлся сейчас.