Перо вместе с волосом Женщины опустились в огонь. Волос тут же сгорел, а перо зависло невысоко над огнём. Сначала алые языки лишь осторожно касались его, омывали, как волны омывают озёрные валуны, а потом магическое пламя сменило цвет, стало тёмно-лиловым, почти чёрным, от пера полетели искры, оно вспыхнуло, отскочило от углей вверх и взорвалось горящим шаром. Две магии — человеческая и божественная, смешались в одну.
Помощники Шамана отпрянули в ужасе, спрятавшись за свои барабаны, и только Падший остался неподвижен. Он прикрыл глаза и вздохнул. Пройденная точка невозврата застыла комом в горле.
Пылающий шар завис в воздухе, испуская едва заметные волны. Заклинание работало. С каждой волной шар становился меньше, а защита реальности от Женщины прочнее. Один засов за другим запирали мир, как дубовые брусья на замковых воротах, не дававших врагу проникнуть внутрь.
Теперь Падшему хотелось, чтобы этот шар был больше. Он успел познакомиться с силой Женщины, и имел все основания полагать, что познал её не в полной мере.
Постепенно шар погас, отдав свою силу заклинанию. Напоследок вспыхнул яркой искрой, наложив последнюю печать, медленно опустился в чёрные угли и исчез.
Вместо торжества по поводу удачно проведённого ритуала Падший чувствовал опустошение. Вроде, всё под контролем: Женщина не сможет проникнуть в реальность, Демиург вместе со своим Ангелом скоро будет в его руках, армия новых демонов действовала слаженно и эффективно, но ни одно из этих обстоятельств не радовало.
Падший покинул своё гнездо, прихватив щедрые дары, приготовленные для него. Настроение от предвкушения предстоящего развлечения стало лучше, но горечь полностью не исчезла. Он не стал возвращаться на улицы города, ушёл тонкими путями ещё восточнее, за большой океан. Затерянная древняя пирамида давно исчезнувшего мудрого народа, а точнее истреблённого по его прихоти — отличное место, чтобы выместить на четверых случайных смертных накопившуюся злость…
Падший наклонился над ручьём и опустил руки в прозрачную прохладу. Кровь неохотно смывалась с кожи. Вода постепенно стала красной, струи уползли вниз по течению, испугав стайку мелких рыбёшек. Когда поверхность ручья немного успокоилась Падший увидел своё искривлённое отражение и несколько капель крови на щеке. “Все, кто в равновесии останутся целыми” — сказал Шаман. Интересно, много ли таких, кто в равновесии?
Падший размазал кровь по лицу и оскалился. Он бил сильно. Сейчас уже и не вспомнить лиц, которые он несколько минут назад превратил в кровавое месиво. Без всякой магии, как дикое животное. Стало немного легче. Ему хотелось посмотреть в глаза того, кто допустил всё это. С Демиургом, заварившим кашу, он ещё поквитается, но есть тот, кого гибель мира тоже касается. Он уселся на камень, поднял лицо к небу и неожиданно для себя заговорил.
— Ты считаешь, это забавно — наблюдать, как твой мир разваливается на куски, а мы, недостойные твоего внимания, трепыхаемся в жалких попытках его спасти? — Падший редко обращался к Нему. В последний раз, кажется, несколько тысячелетий назад, и бросил это бесполезное занятие, потому что Творец никогда не отвечал. Но сегодня вымещения злобы на всём, что попало под руку, было мало.
— Ты ждешь от нас… от меня каких-то действий? Или, может быть, смирения? Ты решил не вмешиваться, чтобы твои подопытные качественнее эволюционировали? Только вот скажи мне, о Великий, что ты будешь делать, когда все они просветлятся, а Тьма одним большим медным тазом накроет твой мирок, устроив мегаапокалипсис? — Падший вскочил на ноги и начал орать. — Скорее всего, ничего ты не будешь делать! Свалишь в свои райские кущи и просто создашь что-то новое. Потому что тебе плевать! Плевать и на меня, и на них! Зачем тогда нужно было защищать их от меня?!
Творец снова ничего не ответил. Иного Падший и не ожидал.
***
Холодные капли размеренно отсчитывали секунды глухими шлепками по кожаному рукаву. Навес над подъездом не спасал, вода просачивалась сквозь трещины, скапливалась на потолке и начинала подбешивать. Под ногами в провалившемся асфальте образовалась глубокая лужа, но платформе ньюроков это было нипочём. Охотник не любил дождь. В такую погоду запахи смешиваются, путаются и ведут по ложному следу.
Если бы Генерал отдал перо, задача решалась бы легче, но он, надо думать, вцепился в него. Редкая вещица. Ничего, скоро он сможет надёргать себе перьев хоть на дюжину подушек. Охотник хорошо запомнил этот запах. Кроме того, Хозяин дал чёткое указание, где ждать Ангела в ближайшие сутки. Эта старая пятиэтажка, утонувшая в высоких кустах сирени, стала отличным наблюдательным пунктом. Как раз через дорогу напротив дома какого-то композитора.