Около полусотни демонов окружили его снаружи и ещё с десяток ждали Демиурга в подъезде на этажах. Именно тут должен объявиться Ангел. Ну, конечно, где же ещё? Его подопечный вывалится из иллюзии в реальность там, где входил. Будет забавно, если Хозяин ошибся. Охотник безоговорочно верил ему, но готов был сорваться с места в любой момент, если выяснится, что этот всесильный Демиург появится где-то ещё, и Ангела нужно будет вылавливать по горячим следам.
Никого из этих персонажей — ни Демиурга, ни Ангела, ни тем более Композитора — Охотник в глаза не видел. Но до тошноты педантичный Генерал составил на каждого такое подробное досье, что они казались Охотнику почти родными.
Он подпирал плечом кирпичную стену уже несколько часов, наблюдая, как другие демоны через дорогу шныряют по кустам и готовятся встретить врага. Они не знали о присутствии Охотника. Он стоял поодаль, не собираясь вмешиваться, если появится Демиург. Его задание — выследить и поймать Ангела. И если с первым Охотник справится на собственных врождённых способностях, то со вторым ему должно помочь новое изобретение Генерала.
Охотник сунул руку в карман плаща и ещё раз взглянул на тонкие, почти изящные, наручники. Платина.
— Уважил, — саркастично усмехнулся он.
По всей поверхности дорогого металла шла сложная вязь каких-то символов. Генерал уверил, что это задержит Ангела в его физической оболочке.
— Вот и посмотрим, как это шутка сработает, гений хренов.
На четвёртом часу ожидания Охотник начал думать, что расчеты Хозяина неверны. Дождь пошёл сильнее, и влага проникала сквозь одежду. В окнах домов один за другим загорались огни, фонари вдоль улиц рисовали на асфальте жёлтые круги, делая наступающую темноту чернее и глубже.
— Ты чего тут ошиваешься, ась?!
Низенькая старушенция выскочила из темноты так внезапно, что Охотник даже отпрянул и чуть не потерял равновесие. Она тыкала в него мокрым зонтом и сердито кричала.
— Ходют тут, наркоманы проклятые, суют по кустам пакости свои! — кончик зонта больно попал прямо под рёбра. — А ну, брысь отседова!
Охотник оторопел в первые секунды, но злость быстро отрезвила.
— Ты совсем охренела, карга старая!? — проговорил он сквозь зубы и протянул руки, чтобы свернуть башку бабке за такую тупую наглость, но улица почему-то начала опрокидываться.
Бабка еще раз ткнула Охотника зонтом, и он повалился в мокрую траву не в силах пошевелиться. В глазах на секунду стало темно.
Когда он смог двигаться и видеть, старуха уже исчезла. Генерал предупреждал об этом образе Ангела, но Охотник даже не представлял, что может так легко попасться на уловки пернатого. Он подскочил на ноги, всматриваясь и внюхиваясь в дождливый мрак и выкрикивая проклятия. Выученный им запах тонкими нитями шёл в разные стороны. Ангел его обдурил.
Она не могла уйти далеко от этого дома и бросить своего Демиурга. Охотник выбежал на дорогу, не обращая внимание на нервные гудки водил, которые выворачивали руль, чтобы не сбить его. В плотном потоке машин буднего вечера, да ещё и в такую погоду, картинка смазывалась в разноцветную мешанину, но Охотник всё равно услышал его.
Мотоцикл. Этот звук заставил все его инстинкты завыть внутри. Как раз к этому он подготовился.
Девчонка на мотоцикле проехала мимо, пытаясь спрятаться за автобусом. Но этот запах… Охотник даже радостно оскалился. Она объехала дом Композитора, чуть снизила скорость, но, видимо, заметила демонов и проехала дальше. Собирается затаиться неподалёку. Ну-ну, удачи!
Ловить симпатичную байкершу куда веселее, чем старую грымзу. Не зря он угнал новенький BMW. Уж точно будет побыстрее этой её самодельной рухляди с выдвинутой вилкой. Выпендрёж один.
Охотник в два прыжка добрался до угнанного мотоцикла и выехал со двора на дорогу. Ангел не успела скрыться из вида. Впрочем, теперь ему не обязательно было её видеть. Он её чуял, он взял след.
***
— Мы же теперь вместе, — с улыбкой сказала Женщина, прижавшись к Демиургу. Её лицо было так близко, что получалось разглядеть маленькие точки на радужке глаз. Тонкий аромат цветка в её волосах сводил с ума. Или это её близость. Она словно постоянно желала его. Каждое её движение вопило о вожделении, а он не мог ей насытиться. И то, что она говорила, стремительно теряло значение, когда это совершенное тело горячим сгустком яростной страсти обжигало кожу.