Этот план так и не удался. Каждый раз что-то мешало: то внезапная фура преграждала обзор, то дождь перерастал в настоящий ливень, и видимость сокращалась до пятидесяти метров, то Ангел вилял резко в сторону, и вынуждал также резко реагировать. Пришлось отказаться от этой идеи. Но мысль о наличии оружия согревала.
Пернатый постоянно возвращался к дому Композитора. Отъезжал на несколько километров, выбирал развязку или разворот и нёсся, как заведённый, на всех парах со своей спасательной миссией. Настырная вёрткая девчонка. Но Охотника не переупрямить. Он не подпускал Ангела к дому ближе, чем на несколько сотен метров. Наступил момент, когда Ангел сдался. Охотник даже обрадовался, что тот взял и исчез прямо посреди дороги. Запах оборвался там же, но Ангел скорее всего не учёл, что его преследователь обладает одной маленькой особенностью.
Нужна была всего-то ровная вертикальная поверхность. Скорее всего, со временем он научится обходиться без подобной опоры, чтобы делать порталы. Охотник выбрал торцевую часть автобусной остановки. Девушка на плакате призывно закусила губу, рекламируя помаду. С такой бы Охотник провёл ночку. На её лице он и сконцентрировался. Немного пошлых сексуальных ассоциаций, и портал появился, как миленький. Охотник создал дверь, а Ангельский запах работал, как ключ, который откроет эту дверь в нужное место.
Он слышал, как завизжали люди на остановке, когда подлетел к стеклу на мотоцикле со всей скорости. Потом он исчез для них, оставив недоумевать и приходить в себя от шока.
За дверью дремала тьма. Охотник проскочил портал и вынырнул среди деревьев и кустов в лесистой местности. Его сразу накрыл целый ворох запахов: влажной листвы, земли, животных, гнилой древесины и ключевой воды. Где-то неподалёку текла небольшая речушка или ручей. Никаких фонарей вокруг, ни дороги, ни человеческого жилья. Хорошо, что демонское зрение позволяло видеть в темноте не хуже, чем при свете. Мотоцикл тут же занесло на траве и мокрых листьях, переднее колесо ударилось в корягу, и Охотник опрокинулся спиной на пень. Будь человеком, точно сломал бы несколько рёбер, а так отделался парой матюков.
Он поднялся, отряхивая с одежды мусор и оглядываясь. Дождь почти прекратился, напоминая о себе мелкой изморосью. Запах Ангела вёл в глубину леса через овраг. Жалко было бросать мотоцикл, но при необходимости можно угнать ещё, да и порталы всегда под рукой.
Пробираться через заросли в кожаном плаще и ньюроках — невесёлое занятие. Однако идти пришлось недолго. Охотник увидел Ангела не небольшой полянке и остановился, стараясь не спугнуть добычу. Было бы верхом мастерства сделать портал, оказавшись у него за спиной, и сразу надеть наручники, но пока он так не умел. Девчонка стояла в самом центре, на виду и словно ждала его. Памятуя о бабкином зонтике, можно было ожидать чего угодно, вплоть до ловушки. Скользкие твари, уж точно.
Охотник попытался как можно более бесшумно продвинуться вперёд и достал пистолет. Расстояние как в тире, ничего сложного. Небольшой опыт у него был, а демонская суперсила повышала шансы в десятки раз. Он прицелился, метя в грудь, и вдруг его осенило. Он знал это место.
Перед глазами выцветшими картинками вспыхивали кадры из детства. Отец с ружьём, середина октября, тёплая цветастая осень, и они вдвоём на охоте. Ангел стоял на том самом месте, где отец ранил оленя. Тогда он потребовал, чтобы сын добил дичь, но тот отказался и сбежал.
Охотнику стало не по себе. Воспоминание было таким осязаемым и чётким, словно его заставили пережить это событие заново. Он очень злился на отца, злился на оленя, на весь мир, не зная, как выразить эмоции и как их правильно прожить. И с того момента он решил, что в один прекрасный день отец ответит перед ним за всё.
Девчонка повернула голову и посмотрела Охотнику в глаза. Он оторопело застыл и подумал в панике, что не хочет приближаться к ней. Ни за что на свете! Его охватил необъяснимый ужас, словно она могла что-то сломать в нём, изменить непоправимо и сделать другим, слабым. Рука с оружием опустилась сама собой.
— Я покажу, что было дальше, — её шёпот в ухе заставил сердце провалиться в желудок. Она стояла за правым плечом и почти касалась его, а потом он увидел.
Перед глазами перематывалась пожелтевшая плёнка старого кино. Отец разочарованно посмотрел вслед своему сыну, потом повернулся к раненому оленю, в сердцах плюнул на него, закинул ружьё на плечо и побрёл прочь. Не стал добивать. Хотел, чтобы это сделал сын.