Вечеринка развернулась в том же зале, где проходил концерт, ибо гримёрка была не в состоянии вместить всех оголтелых музыкантов сразу.
- Ты был таким... настоящим, - вокалистка подсела к Демиургу, взяв его под руку. Он чувствовал, как она дрожит. Стоило лишь прикоснуться к энергии, окружавшей её, можно было сразу понять, какое дикое желание горит в ней.
- Я всегда настоящий, - ответил он, улыбнувшись.
Она смутилась.
- Ну, я о том, что на сцене… Ты ведь играл роль? - Она так жаждала получить точный ответ.
- А ты как думаешь? - он пожал плечами. Было забавно наблюдать за её смятением.
Можно было практически видеть, как мысли с бешеной скоростью сменяют друг друга в её красивой головке. Она судорожно пыталась сочинить повод, и он не собирался ей помогать. Отдельное удовольствие смотреть, как человек ломает сам себя ради достижения цели.
Ещё несколько тостов и ещё одна опустошённая бутылка виски, а девушка всё теснее жалась к нему. Демиург словно и не замечал её горячих прикосновений. Впрочем, это не было неприятно.
- Ох, здесь так душно, правда? - сказала она наконец. - Я на улицу. Ты не хочешь со мной подышать? - Она поднялась и уже тянула его за собой. Он ничего не ответил, но последовал за ней. Не очень оригинальный повод, но с этой задачей она справилась самостоятельно.
Вокалистка повела его по коридору в сторону выхода из клуба, но напротив двери в гримёрку остановилась, развернулась и посмотрела ему в глаза. Энергией, шедшей сейчас от неё, можно было бы, пожалуй, взорвать небольшой город. Демиург улыбался. Она набрала воздуха в лёгкие, как перед прыжком в холодную воду. Такой восхитительно острый миг! Затем её руки судорожно метнулись к нему, обвили шею, и последовал обжигающий поцелуй.
Демиург не сопротивлялся. Пару долгих для девушки секунд он практически не отвечал. Но потом он перехватил инициативу, убрав её руки со своей шеи, завел их ей за спину и сжал запястья вместе. Поцелуй из её нежного превратился в его почти грубый. Он чувствовал, чего она хотела, чувствовал, как она трепетала, подчиняясь его воле и, наконец, воплощая в жизнь слова спетой вместе с ним песни.
В гримёрке было пусто. Как всегда, разбросанные вещи, смешанные запахи разных парфюмов и звенящее в воздухе вожделение. Демиург не позаботился о том, чтобы запереть дверь. Сейчас её не смог бы открыть даже пушечный залп. Да и в голову никому не могло бы прийти наведаться сюда. Демиург заставил мир смертных забыть о том, что существует он, эта девушка и эта гримёрка. Если он брал, то брал всё без остатка, и никто не смел ему мешать.
Демиург подвёл вокалистку к туалетному столику и развернул спиной к себе. Зеркало отразило их обоих: её всю, словно соло на сцене в круге света, и его - тёмной тенью за её спиной. Он не спешил, позволяя ей прочувствовать каждый миг близости с ним. Даже процесс обнажения он превратил в искусство, заставляя ткань скользить по коже девушки, задевая самые чувствительные места. Он медленно раскрывал лепестки этого цветка, добираясь до самого сокровенного.
Женщины этого мира охотно дарили Демиургу своё тепло, то ли подсознательно ощущая его истинную суть, то ли не в силах устоять перед популярностью и славой, а может, поддаваясь личному обаянию. Вероятно, каждая из них руководствовалась своими причинами. Демиург принимал это приятным бонусом от приютившего его мира, вкушая удовольствие с аппетитом и позволяя себе иногда играть эмоциями смертных. Однако, ни одна из женщин никогда не уходила от него обиженной или неудовлетворённой.
Демиург смотрел в зеркало, с удовольствием наблюдая, как девушка смущается своей уязвимости, и вместе с тем, как это заводит её. Он не позволял ей закрывать глаза, заставляя следить, как его руки исследуют её тело, как он проводит языком по её шее, как её лицо пылает румянцем, а глаза горят удовольствием и желанием. Он дразнил её прикосновениями, доводя до исступления, был грубым и нежным, сводя с ума. А она отдавала себя, забыв обо всём на свете. Её тело, гибкое и податливое, откликалось на каждую его ласку, и, когда она приняла его, дрожа и задыхаясь от восторга, маленькую гримёрку огласила музыка её стона.
Вначале медленный, медитативный танец перерос в бешеную пляску, обрушив для двоих миры вокруг и закрутив созвездия в галактики. Каждый раз, с каждой новой женщиной Демиург, даже будучи в своём смертном теле, старался сделать особенным, словно создавал шедевр. Прошли минуты, а может быть часы. Демиург не давал времени шанса разрушить подобное действо. Наконец, почувствовав, что девушка на грани, он позволил своим ощущениям сжаться в точку и затем взорваться штормом наслаждения.