Понадобилось ещё около часа, прежде чем Демиург заставил себя подняться и сесть на столе, свесив ноги. Голову сразу же куда-то повело, сказывалась потеря крови. Он зарекался когда-то, что больше не испытает слабости в смертной оболочке, потому что достиг такого уровня могущества, когда тело нужно лишь для вида, как одежда. Но вот вам пожалуйста…
То, что он не добрался до машины, сейчас даже ощущалось как удача. Какие бы сильные чары он ни наложил на неё, с определённой долей упрямства их можно было бы разрушить. А это место оказалось столь же нелепо, сколь до странности надёжно на данный момент. Кто вообще мог додуматься искать его тут?
Пожалуй, даже можно было бы остаться в этом гараже до окончательного восстановления. И тогда к чертям равновесие! Демиург почувствовал, как в нём снова поднимается ярость.
Снаружи послышался лязг, и дверь в гараж отворилась с оглушительным скрежетом, впуская в помещение свет и гомон столичного дня. Та же самая девушка протиснулась внутрь, держа в руках рюкзак.
- О, ништяк, очухался, - обрадовалась она. - А то я уже начала придумывать, как избавляться от тела, - девушка хохотнула. Видимо это была некая форма чёрного юмора. - Ты как, вообще?
Теперь Демиург мог разглядеть её получше, но особых выводов для себя не сделал. Обычная молодая барышня, похожая на сотни его фанаток. Не высокая и не низкая, возраста от восемнадцати до тридцати. Совершенно тривиальная, ничем не запоминающаяся внешность. Разве что взгляд какой-то безумный или слишком живой, словно она в любой момент готова была расхохотаться.
- Я признателен тебе за помощь, но почему ты не позвонила в скорую, к примеру, или сама не отвезла меня в больницу? - заговорил Демиург. Логичный вопрос, который ещё вчера пришёл ему в голову, но сил высказать его не было.
- Здрасьте, приехали! - Воскликнула она. - Ты же сам повторял “только не в больничку”, “только не в больничку”. Ну, я покумекала и решила, что сама справлюсь. Делов-то. Ну, подрался, ну напоролся на перо. Тут зашить маленько, да поваляться тебе пару дней, и будешь, как новенький. Рёбра у тебя не сломаны, ушиб сильный только, вон синячище на полспины, да царапина. Руке только досталось хорошо, но это не беда. У меня тётка медсестрой работает, научила кой-чему. Бинт сниму, и сам увидишь, какие швы красивые у меня вышли, - закончила она, гордо вскинув голову.
Он сам просил “только не в больничку”? Конечно, он не хотел бы попасть в больницу, где демоны его сразу бы нашли и закончили дело, но такая формулировка “больничка” обескуражила Демиурга. Вряд ли он мог даже в своём бессознательном состоянии сам такое выдать. Это что, старые воспоминания его оболочки? Такое вообще возможно, чтобы пустое тело, которое он занял, вызвало из забвения сущность прежнего, давно погибшего хозяина?
- Я тут тебе похавать принесла, - между тем говорила девушка, роясь в рюкзаке и доставая небольшой свёрток. - Звиняй, бананьев нема, только бутеры с докторской, и чай на травах. Но тебе сейчас норм, пить больше надо и спать. Оклемаешься в миг.
За свёртком из рюкзака вынырнул внушительных размеров термос.
- Почему ты всё это делаешь для меня? - спросил Демиург, разворачивая фольгу с бутербродами и опасливо нюхая содержимое.
Девушка на это фыркнула:
- Ну, что ж я бездомных котов пристраиваю, а человека брошу? Надо помогать друг другу, и тогда мир станет лучше.
Несусветная глупость в устах этой девушки вдруг прозвучала, как простая и понятная истина.
Бутерброды пахли вполне безопасно, и на вкус оказались не такими отвратительными, как можно было бы предположить. А вот чай Демиург пока не решался попробовать.
Девушка заметила его сомнения и заулыбалась.
- Да не боись ты. Этот чай бабка моя делает, сама травы собирает и заваривает. Я его с детства пью, ни одна зараза не взяла. Он даже такого доходягу, как ты, на ноги поставит. Там папоротник, омела, липа и куча всего ещё, я и не упомню. Не отравишься.
- Чай из папоротника, - задумчиво пробормотал Демиург, пропуская мимо ушей “доходягу” и откручивая крышку термоса.
Пар потянулся из горловины прозрачными нитями, наполняя воздух тонким, неясным ароматом, приятным и успокаивающим. Всё недоверие к напитку как-то сразу растворилось. Демиург налил себе немного в крышку и отпил. Вкус несладкий, немного терпкий со странным еловым послевкусием. Почти приятно, если бы не травяная горечь. Тёплая жидкость проникла в организм, согревая внутренности, и разливаясь по венам дремотным умиротворением. После третьего глотка Демиург почувствовал, как где-то в глубине его существа шевельнулась Сила. Травяной чай, значит? Он с подозрением посмотрел на девушку, которая беспечно ковырялась в мотоцикле, напевая под нос какую-то мелодию.