Мог ли Демиург сам собой начать восстанавливаться так быстро после отравления или это действие бабкиного чая?
Он сделал ещё пару больших глотков, прислушиваясь к своим ощущениям. Сначала откликнулось смертное тело, полностью заглушив боль, словно выключив её, как функцию на каком-нибудь гаджете. Потом, как ни странно, Демиург почувствовал объём своих крыльев. Незримым полотном они трепетали где-то между измерениями, скучающие по полёту. Демиург расправил плечи, мысленно обещая самому себе, что всю следующую ночь проведёт в небе, после того как решит небольшую проблемку с демонами и их господином.
- Ну что, хорош чай, правда? - усмехнулась девушка. - Можешь весь допить, если хочешь. Только смотри, через пару часов сюда батя мой припрётся, тебе нужно будет свалить до этого. Есть, куда идти?
- Есть, - коротко ответил Демиург и подумал, что если восстановление продолжится с той же скоростью, то уже через пол часа он сможет просто взять и переместиться отсюда, куда пожелает.
Шестидесятилетний Macallan в хрустальном бокале смотрелся остывшем чаем, да и вкус, совсем недавно доставлявший удовольствие, ничем не отличался от дешёвого Jack Daniel’s. Если у Падшего и существовала душа, то сейчас она была не на месте. Кубики льда с тихим стуком ударились боками о прозрачные стенки, когда второй глоток виски обжёг горло. Горечь и пустота. Падший вдруг понял, что не услышал, как за его миньонами закрылась дверь. Пустота внутри…
Он медленно обернулся, уже зная, что увидит.
На месте его приспешников растекались зловонные лужи истлевшей плоти. И это не было простое развоплощение. Демоны пропали из этого мира как вид, они пропали, словно их и вовсе не существовало.
Падший с леденящим ужасом подумал, что вот сейчас настанет его черёд. Он представил, как исчезает, а его разлагающиеся останки пачкают дорогой ковёр в элитном пентхаузе, и трупная гниль пропитывает ткань роскошного костюма от Desmond Merrion.
Но как следует испугаться Падший не успел. Комната растворилась. Неведомая сила вынесла его за пределы измерения. Он понял это сразу, чувствуя, как одна за другой рвутся миллионы тончайших ментальных нитей, связывающих его с родным миром. На миг он погрузился во тьму, но она рассеялась, и перед Падшим возникли его собственные отражения. Зеркала. Тысячи повторений, расходящиеся ломаными лучами во все стороны, бесконечные коридоры, стремящиеся в никуда, копирующие каждое его движение, стены, пол и потолок из коварной амальгамы заключили Падшего в зеркальный лабиринт.
Не будь он так ошарашен и выбит из колеи, то по достоинству оценил бы такую мастерскую ловушку. Тот, кто создал это место, явно знал толк в подобных вещах. Он оставил Падшему его облик вместе с шикарным костюмом и дорогими часами, но отнял всякую возможность как-то действовать. Падший не ощущал своей силы. Как беспомощный котёнок, он только и мог, что любоваться на себя в зеркала и пытаться найти выход, натыкаясь на стеклянные стены.
Единственное, что он почувствовал почти сразу, - сила этого места не принадлежала Демиургу. Он бы узнал её. Тут был кто-то иной, холодный и бездонный в своей ненасытности и жадности до любой живой энергии. И ещё чувствовалась злоба, концентрированная, приправленная безумием, пожирающая самого хозяина, как гниль. Желание уничтожать и разрушать. Какая-то опасная сущность с неизвестными целями притащила Падшего в это странное место. Это пугало и бесило. Беспомощность и неизвестность закручивали маленький смерч ярости где-то в районе груди.
Падший размахнулся и ударил в ближайшее из зеркал. Рука тут же онемела от боли. По гладкой поверхности на месте удара разбежались трещины, но тут же затянулись, словно ничего и не было. Не осталось ни следа. Падший выругался, не выбирая выражений.
- Думаю, ты мне пригодишься, - произнёс кто-то.
По серебряной амальгаме пошла рябь, словно по глади озера во время сильного ветра, отражения исказились, создавая тошнотворный танец уродцев, - зеркальный лабиринт ожил...
В панорамное окно квартиры на последнем этаже высотки смотрел день. По-осеннему холодное солнце торопилось закончить свою работу на сегодня и расцвечивало на прощанье скудными лучами коллекцию инструментов - личную гордость хозяина дома. Закат обещал быть красивым, поэтому Демиург не стал, как обычно, закрывать жалюзи на окнах. Пусть он и ночное существо, но никогда не позволял себе недооценивать силу и красоту земного светила.