Он ещё немного помедлил, наблюдая за тем, как его кумир забирает какие-то вещи с заднего сиденья, а затем отвернулся и вошёл в клуб вместе с остальными. На самом деле, он ведь мог подойти сейчас, поздороваться, пообщаться. Возможно, взять автограф и между делом всучить свою демку. Чем чёрт не шутит... Он таскал её с собой уже несколько месяцев в смутной надежде дать послушать Мастеру, и совсем без надежды получить положительный ответ или хороший отзыв.
Композитору было удивительно, что фанаты сразу не набежали к нему с телефонами и флаерами. Вот он стоит на улице, без охраны, всего в нескольких метрах... Но ведь и сам Композитор не «набежал». Что-то странное его останавливало. Как будто прямо-таки заставило отвернуться, уйти и забыть. И, как только он оказался внутри клуба, мысли о Мастере на улице, об упущенной возможности и о демке во внутреннем кармане куртки внезапно растворились, исчезли, вытеснились шумом толпы и мельканием лиц в полумраке зала. И он действительно сразу забыл, что видел его.
Как ни странно, концерт начался почти вовремя. Впрочем, почему это казалось странным, Композитор уже не помнил, и просто был рад видеть любимую группу на сцене и слышать хороший живой звук.
Старые хиты, навевающие воспоминания, заставляющие улыбаться и двигаться безотчётно в ритм, подпевал весь зал. Песня сменяла одна другую, и каждую встречал шквал аплодисментов. Любимые, знакомые, заслушанные до дыр треки... Композитор подпевал и хлопал вместе со всеми.
Но примерно к середине концерта он поймал себя на мысли, что всё ещё ждёт чего-то нового. А ещё в честолюбивых мечтах он почти слышал свои собственные сочинения в исполнении Мастера. Вот сейчас. Самое время, сразу после лирической баллады. Это было бы так эффектно. Голос Мастера, положенный на музыку, созданную специально для него, собранную по нотам в минуты ярчайшего вдохновения. Того самого вдохновения, зажжённого несколько лет назад и не гаснущего всё это время.
Внезапно Композитору захотелось домой или куда угодно, где могли быть клавиши или гитара. Перекрывая гремящие рифы и крики толпы вокруг, в нём рождалась новая песня. Чёткий образ тёмного могущественного существа, его запутанная история, его жажда и боль, мелодия и ритм, эмоция, эмоция для Мастера — всё это вспыхнуло где-то внутри. Осталось только наиграть, записать и обработать. Хотя, аранжировку можно было сделать и потом, главное не упустить пришедшую в голову основу. И пусть Композитор сам не сочинял стихов. Ему казалось, что поэт, услышав эту мелодию, сможет создать текст с первой попытки.
Он рванул из зала, расталкивая по дороге всех, кто попадался, не обращая внимания на недовольные крики и тычки. Ему нужно было на свежий воздух. И инструмент, абсолютно любой. Друг слабо попытался его остановить, но куда там… Композитор выскочил из зала, пробежал мимо рамки металлоискателя и озадаченных охранников, скучающих у входа, нырнул в холодный апрельский мрак, запахивая куртку, не заметил, как порыв ветра выдернул из руки арафатку и унёс в темноту.
Дорога от клуба до метро шла вдоль набережной узкой речки. Редкие машины, негорящие фонари. Отличное укромное место для мутной публики. Композитор почти бежал, пугая бродяг и пьянчужек невнятным бормотанием. Это было не в первый раз, когда он в творческом порыве бросал всё и мчался воплощать идею в жизнь, но давно его так сильно не клинило. Возможно, причиной был концерт Мастера. Все творения Композитора, пусть и не всегда осознанно, создавались под его голос, под его манеру и его образ. Или, правильнее будет сказать, образы. Композитор попросту не представлял кого-то иного, исполняющего его песни. Он понимал, что впоследствии пожалеет, что пропустил половину концерта, но сейчас в нём горел свет.
Под автомобильным мостом Композитор на секунду остановился, чтобы перевести дыхание. Он не обратил внимание на затормозивший рядом микроавтобус. Забрызганные фары, тусклый свет приборов на едва различимом лице водителя за запотевшим лобовым стеклом. Это скользнуло по кромке внимания без какого-либо отклика. Композитор выдохнул ещё раз и сделал шаг в сторону метро. Он уже видел красную букву «М», светящуюся между двумя киосками: с газетами и с шаурмой. Второй шаг Композитору сделать не удалось. Глухой удар и резкая боль в затылке. Мир качнулся, дорога накренилась вбок и стремительно полетела в лицо. Потом кто-то выключил звук и стало темно.
Никто не обратил внимания на старый фургон, в который двое втащили бесчувственное тело мужчины. Никто, кроме маленькой девочки, не по погоде одетой в лёгкое летнее платьице. Она стояла в тени моста и внимательно наблюдала за происходящим. Как только красные габаритные огни скрылись за поворотом и затих звук двигателя, девочка вышла из своего укрытия, деловито поправила оборочки на подоле своего платья и направилась в сторону метро.