Демиург поймал букет, кем-то брошенный из зала. Рука от чего-то дрогнула, и цветы едва не упали на пол. Странно…
Он бы не обратил на это внимания, если бы ещё по дороге в клуб, да и во время концерта не творилось что-то неясное в тонких сферах этого мира. Необъяснимое новое ощущение, которому Демиург не мог дать название. Оно походило на эмоциональный зуд, нервозность от передозировки кофе, только не физическую. Что-то царапалось по ту сторону из мира снов и видений шаманов. Оно фонило, как гул системного блока компьютера, на краю осознания, тонким комариным писком, к которому со временем привыкаешь. Вот и Демиург, отвлёкшись на выступление, забыл обращать внимание на этот писк. А теперь снова его почувствовал, видимо, тот стал громче.
Демиург сказал в микрофон прощальные слова. Совсем не те, что собирался, но ожидаемо последовали овации и крики, среди которых, как всегда, звучало нескончаемое «Ещё!». Люди скандировали название группы и его имя. Словно кода концерта, заключительная композиция, со своей гармонией и текстом.
Однако, сейчас среди голосов выделялся один, монотонный, глухой и почему-то неприятный. Он вроде бы переплетался с другими, но звучал отдельно от окружающей акустики, как помехи в ушном мониторинге, и Демиург не различал слова. Он дёрнул головой, отгоняя неприятный звук, отметая все возможные каналы, по которым это нечто вещало неизвестно по каким причинам. Демиурга не волновали проблемы ментальных существ этого мира. Да и настроения разбираться, в чём тут дело, не было.
Несмотря на успех концерта, обычного ликования он не чувствовал. Его питала энергия зала, как и раньше, он получал удовольствие от исполнения, от проживания ролей, от того, что отдавал сам, но сегодня хотелось большего. Его сердце требовало новизны. Петь из раза в раз одни и те же песни, пробуждать к жизни одни и те же миры и персонажей или даже создавать новых, менять образы внутри одной и той же композиции - этого было мало. Голод, заглушённый творческой энергией этого мира, опять начинал напоминать о себе. Одна или две души смертных помогли бы… Выпить какую-нибудь фанатку, пока её губы заняты делом за кулисами. Девица и не заметила бы, что лишилась света…
Выход простой и действенный. Раньше он так бы и поступил, но сейчас Демиург уже отгонял такие мысли. Подобное потребление теперь казалось чем-то вроде питания фастфудом: притупляет голод на время, и всегда хочется ещё. К тому же, вредно и чревато осложнениями. Свет же, отдаваемый с радостью и добровольно, — живой и насыщает надолго. Большая разница. И, ощутив её однажды, уже не хочется возвращаться к прежним привычкам.
Демиург решил устроить отменённую им же накануне автограф-сессию. Дополнить запасы энергии хотя бы так, безопасно, хоть и не очень сытно. Он оставил цветы в гримёрке и, отбившись от недобросовестных фанатов, проскользнувших за кулисы, отправился в холл, где его ждали другие, более терпеливые.
- Тёмный мессир, приди! - Громкий шёпот прямо в ухо заставил вздрогнуть. Демиург обернулся. Плохо освещённый коридор был пуст.
- Что!? - Выдохнул он.
Из-за угла вышел басист и, видимо, услышал голос Демиурга.
- Что? - с улыбкой спросил он. - Маэстро, все тебя ждут в холле. Там такие девочки! - он округлил глаза и сделал жест ладонями у груди, намекая на соблазнительные формы фанаток.
Демиург кивнул и пообещал быть через пару минут.
Тот же самый голос, что звучал во время концерта, теперь произносил чёткие слова. Вокруг чисто, никакой чужой энергии. Все существа тонкого мира, которые могли случайно оказаться в помещении во время концерта, уже давно исчезли, ушли. Демиург не видел и не ощущал ни одного из них рядом.
- Тёмный мессир, прими жертву и обрати свой взор на нас, недостойных!
Это уже походило на бред. Словно к мозгу подключилось какое-то религиозное радио и вещало прямо в уши изнутри. Демиург щёлкнул пальцами. Сам по себе жест ничего не давал, скорее помогал сосредоточиться и метко направить силу. Чуть больше, чем в прошлый раз, чтобы наверняка. Голос заткнулся.
Автограф-сессия на данный момент представляла больший интерес, чем какой-то голос, о котором Демиург позаботится чуть позже. Любопытство слабо шевельнулось и быстро забылось в окружении прекрасных дам.