— Тебя хорошо натренировали, сын Короля и Жрицы. Я удивлён и восхищён, —Дракон откровенно насмехался.
Принц молча скрипнул зубами и крепче стиснул рукоять меча. Над ним никогда никто не смеялся, никто не посмел бы. Он не проигрывал ни одного боя с тех пор как ему исполнилось двенадцать, и не потому, что боялись задеть сынка короля, а потому что он был лучшим. Даже Дракону не позволено издеваться над ним. Ярость поднялась в груди Принца и выплеснулась наружу чередой резких выпадов и ударов наотмашь. Он обязан был достать этого наглого выскочку прямо сейчас. Плевать, что это Дракон. Всё что живо, может умереть.
Но этот выскочка с гадкой улыбкой на губах уходил от всех ударов Принца, даже не сбив дыхания, легко, словно танцуя. Это злило ещё больше, и Принц начал допускать ошибки. Новая царапина на шее могла бы стать для него смертельной, если бы Дракон чуть сильнее замахнулся рукой со смертоносными лезвиями или подошёл бы чуть ближе.
Принц отступил, сделал глубокий выдох и принял боевую стойку. В памяти вдруг ярко вспыхнула одна тренировка.
Ему тогда было одиннадцать лет. Летнее солнце заливало внутренний двор королевского замка оранжевым светом, на небе ни облачка, тёплый ветер шевелил флаги на флагштоках и приносил с моря крики чаек. Хотелось умчаться с крестьянскими ребятами к берегу купаться и ловить раков, но нужно было отрабатывать удары с нудным учителем снова и снова, одно и то же. Принц никогда не был бунтарём, никогда не ленился и всегда делал то, что от него требовали, но в тот день ему впервые захотелось сбежать. От ответственности, от судьбы, от каждодневной муштры. Дети должны веселиться и просто быть детьми… хоть иногда.
Урок начался как обычно — с пробежки и разминки. Потом последовала отработка выпадов и уклонов — того, что Принц и так знал и умел лучше любого воина в королевстве. И, несмотря на мастерство, учитель всё равно придирался, всё равно находил ошибки в движениях Принца.
“Выше локоть”
“Резче выход из замаха”
“Быстрее”
“Не докрутил”
И так далее.
Принц не выдержал. Солнце карабкалось всё выше, пробираясь даже в зажмуренные глаза, по лбу и вискам струился пот, мышцы жгло от напряжения. Он просто вспылил на секунду, взорвался, дёрнулся, крикнул что-то злобное и невпопад махнул рукой, в которой держал меч.
Учитель сразу замолчал, только почему-то резко вскрикнул перед этим. Когда Принц обернулся к нему, то увидел, как тот держится за лицо, а из-под ладоней течёт кровь. Принцу почудилось, что капли этой крови, падая на песок, становятся чёрными.
Рана оказалась не смертельной, но учитель ослеп на один глаз и обзавёлся косым шрамом от челюсти до лба.
Тогда отец сказал Принцу: “Гнев ослепляет и делает тебя глупым. В гневе мы совершаем непоправимые поступки, о которых потом жалеем”. Но, несмотря на чувство вины из-за случая с учителем, Принц не принял эти слова на свой счёт. Он всегда считал себя мудрым не по годам, да и пророчество не могло ошибаться и говорить о ком-то безрассудном.
Но на деле всё оказалось как-то не так. Принц снова вышел из себя, взорвался при первой же усмешке, как неопытный новичок, и снова это грозило непоправимыми последствиями, как и тогда, в тот солнечный день. Только на этот раз для него самого. Того Дракон и добивался — принудить злиться и совершить неверный шаг.
Впредь этого не должно повториться. Больше ничто не сможет вывести Принца из равновесия.
На сей раз Дракон нападал первым. Его удары не достигали цели, но это стоило Принцу величайших усилий. Теперь он старался проследить и поймать закономерность движений и ритм своего врага. Так он смог наконец успокоиться. Вместе с дыханием и размеренными ударами сердца пришли в порядок и мысли. В какой-то момент Принц почувствовал, что уже может с лёгкостью уловить манёвры Дракона и знает, каким будет следующий шаг. Он уклонялся от когтей и начал наступать.
Атаки стали точнее, он уже пару раз почти достал Дракона. Даже увидел проблеск страха в оранжевых глазах. Это воодушевило. Принц оттеснил Дракона к дереву и продолжал нападать. Он не тешил себя иллюзией, что его противник так быстро сдастся, но не мог скрыть радости от того, что легендарное чудовище сейчас пятилось и, казалось, уже с трудом защищалось от его ударов. Замах, разворот, уход от рассекающих воздух когтей. В каждом выпаде ему не хватало всего пары сантиметров, какой-то доли секунды, чтобы дотянуться до своего врага.