Да гори оно всё чёрным пламенем, двигаться с места не хотелось. Демиург словно открыл в себе эдакую чилаут версию себя самого. Изумительное состояние равнодушия и невозмутимости.
“Ну, если тебе плевать на весь мир, тебя же должна заботить судьба твоего Композитора?” предположил Ангел.
“А что с ним?” Демиург зевнул. Он мог бы сам напрячься и проверить, но ему было лень.
“Его забрал твой Враг. Возможно, его уже нет в живых”.
Демиург тяжело вздохнул. Да, вот это уже достойная причина, чтобы вынуть себя из приятного плена простыней и объятий красотки. Хотя даже новость о пропавшем Композиторе никак не взволновала его — он скорее действовал из соображений необходимости, и эту необходимость считал обременительной. Какая-то упрямая часть где-то на самом дне сознания Демиурга, до которой магия Врага не успела ещё добраться, заставила подняться и установить себе вектор дальнейших действий.
Пришлось подкорректировать девушке память и отправить домой. Она проснётся утром в своей постели и, возможно, вспомнит очень горячий сон с участием вокалиста одной из её любимых групп.
Демиург с удовольствием продлил бы этот сон, но неугомонный Ангел бухтел про Композитора и какие-то там зеркала. В голову не закралось даже мысли, что могло случиться что-то серьезное. Состояние покоя окутывало разум, словно сладкой ватой. Он неторопливо собрался, даже не удосужившись применить магию, чтобы одеться. Просто действовал как обычный человек. Это доставляло удовольствие ещё и потому, что занимало неприлично много времени, ведь позлить Ангела — отдельный бонус, греющий душу. Демиург даже солнцезащитные очки из своей коллекции выбирал так внимательно, словно ему вот-вот на сцену выходить.
Он разве что чай не стал заваривать сам, то есть по-человечески. Просто прихватил с собой свой вечный термос-чашку с милой магической особенностью, которая делала так, чтобы чай никогда не заканчивался. К горьковатому терпкому напитку из папоротника, которым когда-то его угостила странная девчонка, Демиург только добавил пару компонентов для улучшения вкуса. Сперва этот чай действительно был неким оружием, защищающим от возможного воздействия ладана, но со временем его вкус стал въевшейся под кожу довольно приятной привычкой. С тех пор Демиург нигде не появлялся без своей чудо-чашки.
И, разумеется, он не стал перемещаться в квартиру композитора по щелчку пальцев, а спустился на парковку и поехал к нему на машине. Жаль, что Ангел вряд ли бы разразился нецензурной бранью даже если бы Демиург решил пойти к Композитору на другой конец города пешком.
***
Кот остался один. Он не имел права возражать или спорить с мессиром, но сегодня он желал это сделать как никогда раньше. Вдруг там будет что-то, что мессир не сможет увидеть и это помешает его планам? Конечно, всё это не его кошачье дело… Он потянулся. Тепло от батареи приятно согревало бок, хотелось развалиться на подоконнике и подремать. Он бы так и сделал, но кошачья сущность всё же не до конца захватила его разум.
Кот был встревожен и совершенно не понимал, что ему делать. Мессир очень изменился за последние несколько месяцев. Он будто забыл про Врага, забыл про опасность и уснул, попав под действие каких-то неведомых чар. Кот не мог анализировать и мыслить как мессир, но что-то в этом мире происходило, что заставляло порой шерсть вставать дыбом, а иногда хотелось спрятаться подальше в какую-нибудь глубокую нору и не показывать оттуда носа.
Кот расправил крылья и собирался уже направиться вслед за мессиром вопреки тому, что такого приказа не было. Но его остановил тихий голос, который звал его… по имени. Кот впервые слышал это имя, но почему-то точно знал, что голос обращался к нему. Шерсть на загривке снова встала дыбом. Этот звук пугал до одури, но при этом завораживал и притягивал.
Он звал и звал, и постепенно в голове Кота ничего не осталось, кроме этого голоса. Собственное имя заполнило всё, заглушило все мысли и намерения. Кот забыл, что собирался делать, он забыл, что вокруг может существовать что-то, кроме этого всепроникающего звука.
Он оттолкнулся лапами от подоконника и взлетел, следуя за голосом, словно на поводке. Незримая нить вела его в соседнюю комнату, где большая часть стены от пола до потолка состояла из крупных прямоугольных кусков зеркала. Кот приближался к стене, но не видел себя в отражении. Он смотрел сквозь стекло на серый горный пейзаж, по которому, обходя гигантские валуны, приближался молодой парень.