— Я не хотел, господи, я… Она такая маленькая, крошка…, — бессвязно бормотал он. — Я держал крепко…, — мужчина смотрел на свои дрожащие ладони, не обращая внимания на холодное осеннее утро.
Демиург уловил боль, страх и вину. Очередная судьба вторглась в его сознание, и он поспешил отмахнуться от чужих эмоций, войдя в подъезд, пока дверь не закрылась на магнитный замок.
***
Мужчина не чувствовал холод, не видел ничего и никого вокруг. Перед его глазами застыла перекошенным кадром картина, как младенец двух месяцев от роду выскальзывает из его рук. Его маленькая внучка. За секунду до этого она улыбалась ему и протягивала ручонку, чтобы обхватить его большой мозолистый палец. Мужчина не заслуживал стать дедом такого чудесного малыша. Давно променяв свою дочь на выпивку, он не интересовался её судьбой после того, как она сбежала из дома, не выдержав попоек отца. Все эти его оправдания насчёт того, что он пил, потому что горевал после смерти жены, давно перестали прокатывать.
Он даже не знал, что дочь вышла замуж. Только пару месяцев назад она написала ему, сообщив, что у него родилась внучка. Мужчина тогда заплакал и попросил дочку приехать, чтобы он мог хотя бы глазком взглянуть на малыша и помириться с дочерью.
Она приехала. Лучше бы не приезжала…
Когда мужчина взял младенца на руки, бережно, осторожно, подложив локоть под крошечную головку, он думал, что держит его крепко. Но постоянные пьянки даром не проходят. Руки не слушаются, дрожат и слабнут в самый неподходящий момент. Мужчина выронил ребёнка. Дочь всего на минуту отлучилась из комнаты, доверила своё сокровище, а он его уронил.
Он был уверен, что погубил его, ведь младенцы такие хрупкие. Он в ужасе выскочил из квартиры, даже не взглянув на то, что натворил, он просто не мог на это смотреть.
На краю сознания оставалась искра надежды, что всё обошлось.
Мужчина не знал, сколько он простоял на улице, но за это время холод выгнал весь остававшийся в организме хмель. Трагедия теперь представлялась ещё более ужасающей. Сложнее всего было переступить страх и, вернувшись, посмотреть в глаза дочери. Он подумал, что это будет в последний раз, а после он уйдет из этой жизни вслед за внучкой, потому что такое горе не заглушить никаким алкоголем и не излечить, сколько бы времени ни прошло. Приняв решение, мужчина поплёлся к подъезду. Ключей у него, конечно, с собой не было. Он позвонил в домофон, каменея в ожидании ответа, но голоса он не услышал, домофон просто запищал, впуская его.
Поднявшись на свой четвёртый этаж и войдя в квартиру, мужчина ожидал услышать рыдания дочери или ругань, или любой другой шум. Он ожидал, что, переступив порог дома, окунётся в подобие адского котла, но было необычайно тихо. На кухне тикали часы, в трубах шелестела вода. Благословенный покой на диком контрасте с тем, что творилось в душе у мужчины.
— Пап, ты куда умчался-то? Малую одну на кресле оставил. Позвонил тебе что ли кто? — дочка вышла из комнаты с малышом на руках, который мирно спал, пуская слюни.
Он был в полном порядке. Мужчина уронил младенца на кресло, на мягкую поролоновую подушку. С пьяных глаз не увидел, испугался и накрутил себя.
В ответ он что-то промямлил невнятное, попытался улыбнуться. Чего взять с пропитого непутёвого бати? Дочка только пожала плечами, а мужчина скрылся в ванной, чтобы прийти в себя и не показывать, в каком он шоке. Облегчение от того, что всё обошлось, накатило на него бульдозером. Обессилев, он присел на край ванны и наконец беззвучно разрыдался.
Там ведь могло не оказаться этого кресла…
Встать на ноги внезапно оказалось очень сложно, колени подгибались, но мужчине пришлось взять себя в руки и подняться. Дочка что-то взволнованно говорила из-за двери, не хотелось показывать ей своё состояние и пугать. Мужчина открыл кран, наклонился над раковиной и плеснул себе в лицо пригоршню холодной воды.
— Я сейчас, доча, — ответил он. — Соберусь и пойдём с малой погуляем.
И только в тот момент, когда он поднял мокрое лицо и посмотрел в зеркало над раковиной, увидел, что отражение не двигалось, и только глядело пустыми глазами и улыбалось.
Мужчина в первую секунду подумал, что его наконец настигла белая горячка. Голова начала кружиться, внутри что-то заворочалось. Мужчина зажмурился, но когда открыл глаза, ничего не поменялось. Отражение всё также пялилось и жутко улыбалось, стены всё сильнее плясали, а пол под ногами ходил ходуном. Мужчина хотел выбежать из ванной, но не смог шевельнуться, не смог отвести взгляда от своего отражения, тело перестало его слушаться. Он застыл в то время, как его копия начала действовать.